Зверь
Шрифт:
– Проснись, - бормотал он.
– Проснись сейчас же. Проснись, мать твою...
Блэй на самом деле был рядом. Но они не лежали, и уж точно, черт подери, не находились в своей комнате в особняке. Однако его мужчина чертовски его поддерживал: единственное, что удерживало его в стоячем положении - это сильная рука Блэя, обнимавшая его за пояс.
Мэнни убрал руку из-под простыни и стянул ярко-голубую перчатку. Затем встал и жестом пригласил Куина и Блэя подойти ближе.
То, что Лейла все еще оставалась в сознании, говорило об ее силе, но Боже, какой она была бледной. И столько крови было в емкости под ее бедрами, ее
Мэнни положил руку на плечо Лейлы и обратился к ней.
– Кровотечение замедляется. Это хорошие новости. Но теперь оба плода показывают признаки патологии, сердцебиение мальчика колеблется. Более того, я все еще беспокоюсь о девочке, которая менее развита. Я настоятельно рекомендую сделать кесарево сечение...
– Но еще же слишком рано!
– Лейла в ужасе посмотрела на Куина.
– Слишком рано...
Мэнни взял женщину за руку.
– Лейла, послушай меня. Малыши в очень тяжелом состоянии - но более того, ты не выживешь, если мы их не достанем.
– Мне плевать! Ты сказал, кровотечение останавливается...
– Оно замедляется. Но у нас нет времени, и мне нужно, чтобы ты была сильной и перенесла наркоз.
– Мне плевать, что вы со мной сделаете! Вы должны оставить их внутри...
Лейла задохнулась, когда ее накрыло очередной схваткой, и Куин провел рукой по лицу. Затем жестом показал Мэнни отойти с ним в сторонку.
Понизив голос, Куин спросил:
– Какого хрена происходит?
Взгляд Мэнни оставался спокойным посреди всего этого ужаса, точно гавань в бушующем море эмоций.
– Я говорил с Хэйверсом. Беременность никак не продлить. На ультразвуке явно видно, что плацента отделяется от матки. То же самое произошло с Бэт - такое часто случается, особенно, когда плода два и более. И именно поэтому большинство матерей и детей умирают в родах. Лейла не сделала ничего плохого - она старалась как могла. Но суть в том, что беременность прерывается, и сейчас мы находимся в критической точке, где нужно спасти ее жизнь и попытаться спасти жизнь детей.
Последовала пауза. Затем Куин озвучил слова, вертевшиеся у него в голове.
– Но что насчет их легких? Нам нужно еще пару ночей...
– Хэйверс дал аппаратуру для поддержания дыхания, она им поможет. У нас есть нужное оборудование. Если мы достанем их, я знаю, как действовать, и Джейн с Эленой тоже.
Куин потер лицо и ощутил рвотные позывы.
– Ладно, хорошо. Тогда мы сделаем это.
Собравшись с силами, он подошел к Лейле и убрал светлые волосы с ее влажного лица.
– Лейла...
– Мне так жаль! Мне так жаль! Это все моя вина...
– Ш-ш, ш-ш, ш-ш, - он продолжал гладить ее по голове, чтобы смягчить протест.
– Послушай... нет, послушай меня. Выслушай, что я скажу. Здесь нет ничьей вины. И твоя жизнь имеет значение. Я не могу потерять... Я никого не потеряю, понятно? Все в руках Девы Летописецы, все это. Что бы ни случилось, значит, так суждено.
– Мне так жаль...
– Лейла не отводила от него глаз, слезы скатывались по ее лицу, увлажняя белую подушку под ее головой.
– Куин, прости меня.
Он поцеловал ее в лоб.
– Не за что тебя прощать. Но нам нужно это сделать...
– Я не хочу потерять твоих детей...
– Это наши дети, - Куин посмотрел на Блэя.
– Мы сделали их вместе,
– Где Блэй?
– ее накрыло очередной схваткой, и она стиснула зубы, напрягаясь от боли.
– Где...
Блэй подошел ближе.
– Я здесь. Я никуда не ухожу.
В этот момент вошла Джейн.
– Как мы тут?
– Лейла, - повторил Куин.
– Мы должны это сделать. Сейчас же.
Лежа на каталке, не контролируя свое тело и не зная будущего своих детей, Лейла чувствовала себе так, будто находится в быстро несущейся машине, которой предстоит резкий поворот на скользкой дороге. Метафора была настолько точно, что всякий раз, закрывая глаза, она чувствовала крен машины, слышала визг шин, готовила себя к удару, после которого она завертится в крушащей, переворачивающей машину кверху дном аварии, которая несомненно убьет ее.
По сути, боль от столкновения уже была с ней, расходилась от поясницы непрекращающимся гудением, а затем обострялась в схватках, сотрясавших ее живот.
– Время пришло, - сказал Куин, его разноцветные глаза горели такой уверенностью, что она на мгновение поверила.
Как будто он готов был сражаться со смертью за нее и детей.
– Хорошо?
– повторил он.
Она посмотрела на Блэя. И когда мужчина кивнул, Лейла поняла, что кивает в ответ.
– Хорошо.
– Мы можем покормить ее?
– спросил Куин.
Джейн подошла ближе и покачала головой.
– Для анестезии желудок должен быть пустым. И придется делать общий наркоз, для эпидуралки не осталось времени.
– Что угодно...
– Лейла прочистила горло.
– Что угодно, только спасите детей...
Она вспомнила, как это произошло с Бэт, что пришлось сделать, чтобы спасти ее и Рофа-младшего. Что, если Лейла больше не сможет иметь детей? Что ж, так тому и быть. У нее их будет двое. Или... один.
Или... возможно, ни одного.
О, дражайшая Дева Летописеца, взмолилась она, начиная плакать. Забери меня. Оставь детей и забери меня вместо них.
Повернув голову, Лейла сквозь слезы смотрела на две неонатальные медицинские колыбельки, которые прикатили и поставили к стене. Она попыталась представить своих детей в них, крохотных, но живых.
И не смогла.
Застонав, она ощутила странное желание просто встать и выйти, как будто это какой-то фильм, который она могла покинуть, если не нравится сюжет. Или книга, которую можно закрыть, потому что ей не нравится, куда автор ведет персонажей. Или картина, которую она могла забросить вместе с кисточкой, потому что сцена, которую она собиралась изобразить, превратилась в полный хаос.
Внезапно вокруг оказалось столько людей. Вошел Вишес, его лицо с козлиной бородкой скрывалось за хирургической маской, а уличную одежду закрывал огромный желтый стерильный костюм. Элена тоже была здесь. Куин и Блэй переодевались в халаты. Мэнни и Джейн переговаривались на медицинском жаргоне, которого она не улавливала.
– Я не могу дышать...
– простонала Лейла.
Внезапно сработал какой-то сигнал, резкий звук выделился из общего размеренного писка машин, отслеживавших состояние малышей и Лейлы.