Золо
Шрифт:
— Жди меня тут, — бросил Серкан приближённому и успел помахать ему на прощание, пока Орин, схватив его за край рукава, потащила принца прочь.
Рустем недобро покосился на старуху, вместе с тем прекрасно понимая, что иного выбора у них не оставалось: Его Высочество не мог позволить себе иную работу, в то время как приближённый не осмелился бы оставить вечно попадающего в неприятности наследника одного.
***
— А кто это с тобой? — задорно поинтересовалась Орин. Как сообразил Серкан по той небольшой разнице в возрасте, что их разделяла, сейчас ей было двадцать два. — И где
Она усадила его напротив зеркала и, взяв косметику, принялась наносить макияж.
— Мой… друг. Нас обокрали — нужны деньги, чтобы добраться до горы Тайлань. А был я… — Серкан сжал трость. — Работал в поле, помогал сеять рис.
— Ты — и помогал? — фыркнула Орин, не поверив его словам. Девушка покрасила мужские губы, и Серкан закатил глаза. — Придумай что-то более правдоподобное.
— Не думаю, что это вообще важно, — холодно отрезал принц. — Разве ты не рада меня видеть?
Серкан ухмыльнулся, желая показаться доброжелательным, но Орин, взглянув на него, лишь замерла. Её сердце пропустило удар — уж слишком разбитым выглядел человек, которого она готовила к выступлению.
— Почему у тебя дрожат руки? — нахмурилась девушка. Его Высочество поспешил спрятать ладони, однако произошло это чересчур поздно. — Что случилось в тот день?
Юноше стало труднее дышать.
— Я не хочу об этом говорить… подай мне одежду и прекрати расспрашивать. Тебе не нужно вникать в мои проблемы, — не желая кого-либо обременять, Серкан собирался молчать до последнего.
Она молча передала ему нужный костюм, состоящий из тёмно-зелёного халата с вышивкой в виде листьев и коричневых штанов. Как только он переоделся, Орин собрала волосы принца в хвост, украсив их тремя различающимися друг от друга чёрными шпильками, а на шею надела бусы.
Его Высочество взял в руки ленту, дабы окончательно завершить образ.
— Ты великолепен! — Орин захлопала в ладоши и наконец позволила себе крепко обнять Серкана. — Я думала, что ты умер, — всхлипнула девушка, почувствовав, что её обняли в ответ и начали гладить по волосам. — Я… я так о тебе переживала, — она стукнула друга по плечу, понимая, что её накрывает волна готовых выплеснуться наружу чувств. — Почему ты не пришёл раньше?! Где пропадал шесть лет?..
Если бы не принц, Орин не удержалась бы на ногах.
— Прости… — промолвил Его Высочество.
Мог ли он поведать ей правду, не представляя, какие за ней возникнут последствия? Если кто-то узнает, где работал целый наследник престола…
— Тебе нужно идти, — поспешила утереть слёзы Орин; уголки её глаз ощутимо покраснели. — Я доведу до сцены. Ты хоть помнишь, как танцевать?
Серкан рассмеялся, утвердительно кивнув и поцеловав девушку в лоб. Не ожидавшая этого, она покраснела и, взяв чужую ладонь в свою, подогнала Его Высочество, дабы старуха Сан не сделала им обоим выговор.
Он подметил, что был выше Орин почти на голову. Оставив трость в углу и расцепив с девушкой руки, Серкан вышел на сцену и прошёлся по ней, оценив, на каком её участке будет проще всего двигаться, дабы ненароком не упасть самому и никого не покалечить.
Заиграла музыка, запели юные девы, и принц закружился в лёгком танце: лента обвилась вокруг его тела
гремучей змеёй, пока он улыбался зрителям способной поставить на колени улыбкой. Юноша двигался легко и непринуждённо. Наконец, отложив ленту в сторону, он совершил незамысловатые взмахи руками.Посетители захлопали, восхищаясь его грацией и утончённостью; Серкан крайне натурально держался на сцене. Несомненно, он уступал многим танцовщицам, однако его искренность покоряла людские сердца, а красота — завораживала.
Его Высочество поклонился требующим продолжения шоу наблюдателям, и вскоре вынесли арфу. Орин помогла ему сесть на стул, после чего Серкан запел:
Красотой его восторгались,
Обещая сжечь на костре,
Над божеством возвышали
И проклинали во тьме.
Но, несмотря на гнев людской
И на прекрасную лесть,
Выход найти он не смог,
Лучше на дно и не лезть.
Принц мечтал о свободе,
Когда мимо птица летит,
Он думает невольно,
Как следом за ней улетит.
И вот, разбежавшись сильнее,
Мальчишка прыгнул к мечтам,
Но небо ему недоступно,
Он, не взлетев, упал…
Пытаясь донести одну весть,
Желал быть просто любимым,
Вот только добро убивало честь,
«Не суждено», — ему говорили.
Он был готов любить весь мир,
Жаль, что никто не понял.
Услышать доброе слово, дали понять,
Не суждено ему.
Как же люди алчны и падки на блеск,
Мальчишку любили за шарм, за свет,
Вслед за тем и свели на нет.
Песня Серкана, хоть и нескладная, была написана им в порыве, в стремлении выразить себя.
Он не был ни поэтом, ни музыкантом — лишь мечтающим о любви мальчиком; только вот не всем мечтам суждено сбываться. Сколько ни гонись, невозможно отобрать то, что принадлежит другому.
Его Высочество слышал раздающиеся вслед финальному аккорду аплодисменты, но совсем не чувствовал радости; и вновь он улыбался, лишь изображая, что с ним всё в порядке и его совершенно ничего не задевает. Вот только… не обладай он прекрасным голосом и привлекательным телом, разве эти люди посмотрели бы в его сторону?
Хотелось кричать от несправедливости, однако, опасаясь вызвать в свою сторону гнев, Серкан молчал.
Орин увела друга со сцены, подальше от любопытных глаз. Не отрываясь от юноши во всё время его выступления, она с ужасом обнаружила, что её чувства к нему вспыхнули по новой… чувства, которые она предпочла спрятать за семью замками.
— Я сам причешусь, — принц забрал у девушки расчёску, стремясь быстрее привести себя в порядок и лечь спать. — Как поживает твоя матушка? Как её здоровье?
Ещё в прошлом он узнал, что отца Орин убили — и подобные случаи были не редкостью.
— Матушка хорошо. Спрашивала о тебе и переживала… — Орин присела на одну из подушек, пожевав губу. — Они не должны были тебя забирать.
— Это уже в прошлом; тем более, как видишь, мне удалось улизнуть из лап работорговцев. — Серкан непроизвольно повёл плечами и забрал свою шпильку, когда-то подаренную Эним — женщиной, пускай и ненадолго, но заменившей ему мать. — Больше я им не дамся… только нужно прикрыть этот бизнес.