Змея
Шрифт:
– Может быть.
– он усталым жестом провел по своим гладко зачесанным волосам, и мне показалось даже, что умело сдержал зевоту.
– виноваты ли мужчины в том, что все женщины на один манер, на один покрой и все одно и то же?..
– Подождите... Встретится вам необыкновенная женщина... влюбитесь... да еще как! С собой покончите, - сама не сознавая почему, вспылила я.
– Что вы!
– он даже оживился, встрепенулся и засмеялся.
– такой я не встречу никогда, потому что такой, которая бы свела меня с ума, просто нет.
После этого обоюдного вызова общий разговор за столом возобновился, и спустя полчаса мы перешли в кабинет. Я села за рояль, а Владимир, перебирая наши
Кроме его голоса, меня все в нем раздражало. Иногда он в начале романса обрывал его на полуслове: "Нет, не стоит, это слишком запето..." Или перед началом другого романса закрывал ладонью глаза и говорил устало: "Подождите, дайте сосредоточиться..."
Он ломака и препротивный. На прощание мы обменялись любезностями.
– Вы знаете, Китти, мне моя мама столько о вас говорила... я представлял вас какой-то иной. Зато играете вы много лучше, чем я ожидал. Я забыл, что вы хорошо играли.
– Что делать, - ответила я, - я такая, какая есть. Что же касается вас, то мне кажется, что вы не столько артист, сколько играете его.
– Володя, приходите к нам петь, - перебила нас мама, - приносите ваши ноты, и я надеюсь, что занесете нам два билета на ваш очередной концерт или в "Оперетту".
Владимир ушел раньше всех, и Виталий с профессором долго еще его вышучивали. У меня же в первый раз в жизни шевельнулось в груди странное чувство: захотелось положить его к своим ногам. Он задел меня, может быть, необдуманно, но очень больно. Я никогда еще никому не хотела нравиться, но его самоуверенность, его самовлюбленность, его "позу" я сорву! "Я представлял вас какой-то иной, зато играете вы много лучше..." Этих небрежно брошенных мне слов я не прощу никогда. Если нужно, я буду с ним целоваться, но у моих ног он будет.
А. Дубов - в Ленинград, Петру
Да, Петр, дружище, ты, к сожалению, прав. Влип я в эту "княжескую эпопею". Жениться я, собственно, вообще не собирался, не знаю сам, как эта девчонка мне голову свертела. А с тех пор как она мне так нагло отказала, поверь, я во что бы то ни стало решил на ней жениться. Думаю, что скоро она сама придет ко мне. Дело в том, что их выселение неминуемо, тем или иным путем их выселят. Слишком много есть на это данных. Несколько человек в нашем доме неуклонно и упорно ведут это дело, и надо удивляться только, как они еще до сих пор не выселены. К тому же они веселятся: целый день у них пение, игра на рояли, веселье. Едят хлебные сухари - на серебре и кашу - в хрустале, но "тона", понимаешь ли, не сдают, вот сволочи!.. продают все подряд и ни о чем не жалеют. Скажу искренне, что представлял себе "бывших" иными. Мне казалось, что это в лучшем случае опустившиеся, приниженные и запуганные люди, а в худшем - желчные и озлобленные. А у этих, я скажу, можно даже кое-чему поучиться. Они веселы, на вид благожелательны, жизнерадостны, и самая главная их сила в том, что они не желают унывать.
К тому же им дьявольски везет! Как ни старается тот же Алексеев их унизить, обезличить, это ему никак не удается. Сейчас ранняя весна, мостовые и тротуары полны снежных куч, наросшего во много слоев льда, и по городу объявлен приказ об общей трудовой повинности. Конечно, первыми были назначены Мещерская с ее дочерью - и что же?.. Узнав об этом,
два инженера из квартиры No 3 - Графтио и Красницкий (даже незнакомые лично с Мещерскими) - вышли на мостовую и работали за них. Представляешь? Алексеев, злорадно мечтавший увидеть обеих женщин с ломами в руках, не умеющих ими владеть, - остался в дураках! Признаться, я тоже был разочарован: с них не мешало бы сбить немного спеси... и злюсь и желаю им зла, а вместе с тем жалею их в душе и ни в каких займах не отказываю, когда сама мать приходит ко мне. Неужто и в самом деле это неизлечимое дело, а?.. Видишь, ни о чем больше, как о них, писать не могу.Ну, кончаю. Настроение паршивое. Забываюсь и отдыхаю в работе.
Твой А. Дубов.
Дневник Китти
Теперь кроме Виталия, Ричарда Львиное сердце, профессора Т., Владимира у нас бывает еще Львов. Он тактично не вспоминает о том, как я его изувечила в церкви Большого Вознесения. Зато он вспоминает со всеми подробностями о том, как хоронили мы два года назад Сергея Борисовича Мещерского, где с ним познакомились впервые. Львов действительно очень интересный и огромного роста, но чересчур благовоспитан и потому немного скучен для меня. Он зовет меня вернуться петь в церковь и предлагает устроить меня к себе на работу в А. Р. В. Но первое я не сделаю потому, что не имею свободного времени, а второе - потому, что в моем саду "Галочка" я слишком привыкла к моим "галчатам".
Владимир бывает почти каждый день. Сначала я ему всецело уделила два вечера, мы играли и пели до полного бесчувствия. Зато теперь, придя вечером, он неизменно остается наедине с моей мамой, потому что каждый вечер я ухожу с кем-нибудь из моих друзей в театр, в оперетту, в оперу, в Дом печати или куда-нибудь еще. Он сердится и тщетно пытается это скрыть. Тем лучше! Еще не то будет!..
Н. А. Манкаш - Е. П. Мещерской
Дорогая княгиня! Не браните - называла Вас и буду называть так, хотя бы в письмах! Хоть в письмах вспомнить золотую старину...
Была у меня в отпуске Валя, но о Китти и Дубове ни словом не обмолвилась. Ничего не удалось мне выведать, как я ни старалась. Зато Китти не сходит у нее с языка. И вот о чем я узнала. У Китти, оказывается, много поклонников. Нельзя ли за кого-нибудь пристроить мою Валюшку? Ведь она хорошенькая... Если Китти откажет Дубову, может, Вы поговорите с ним о Вале? Ведь она ваша крестница, подумайте об ее судьбе! Хотите или не хотите, а вроде как родственница, а уж Китти как любит!..
Вот об этом и пишу, не оставьте ее своей заботой!
Преданная навсегда Ваша Н. А. Манкаш.
Дневник Китти
Все-таки в воскресенье с самого утра Владимиру удалось поймать меня, застав дома. С ним пришел его младший брат Николай. Его я совсем не помню. Он грубоват и ничего общего с Владимиром не имеет ни в чем. У него голос хотя и не профессиональный, но приятный баритон. Они принесли клавиры "Периколы", "Корневильских колоколов" и "Сильвы". Мы опять пели до бесчувствия: Валя, Владимир, Коля и я. Как весело было! Зато жильцы из себя выходили... В следующий раз Владимир принесет костюмы. Он говорит, у него их два сундука. Его тетка, уехавшая за границу, была опереточной актрисой и, уезжая, оставила ему все.
Между прочим, мы были на эстрадном концерте в Доме Союзов, где выступал Владимир. Ему действительно преподнесли две большие корзины цветов и бросали срезанные цветы прямо на сцену. Главное же представление состояло в кучке истеричек, выжидавших его выхода у заднего подъезда, и надо было видеть, как они завизжали и забесновались, когда он вышел.
Это, безусловно, вид особого душевного заболевания, и может быть, оно вызывает в том, к кому направлено, тоже своего рода заболевание, выражающееся в самомнении и самовлюбленности?..