Змея
Шрифт:
– Ты в порядке?
У меня получается нечто вроде сдавленного смеха:
– Нет. А ты?
– Тоже нет, но справлюсь.
Сейчас он так близко. Я чувствую кожей тепло его дыхания. Сердце начинает биться быстрее, словно умоляя его остаться здесь, со мной. Но я уже ощущаю, что он ускользает. Между нами ширится пропасть, которая не имеет ничего общего с пространством.
Те месяцы, что прошли после возвращения с Запада, мы оба провели в охоте на бандитов. Под бременем вины из-за того, что пережили своих любимых друзей, зная цену, заплаченную слишком многими ради островов, мы попытались заглушить горе безжалостной борьбой,
Я была эгоисткой. Я не хотела потерять его сразу же, как только снова нашла. Но теперь, стоя в свадебном платье и мечтая о мужчине, который мне не муж, я слишком отчетливо понимаю, что изменилось все. Супружество порвет нас в клочки, вскроет раны, которые будут гноиться, но не заживать. Это уже произошло. Сегодняшний день пронзил Бронна не хуже любого клинка, клинка, который я держу в своих руках.
Я осторожно отодвигаюсь от него, набираясь решимости сделать то, что необходимо.
– У меня есть для тебя работенка.
Бронн хмурится:
– Работенка?
Он явно не впечатлен.
Я выглядываю из-за колонны и указываю на длинноволосого человека, все еще прячущегося в тени.
– Выясни, кто это.
Бронн прослеживает мой взгляд, после чего снова смотрит на меня:
– А Торин разве не знает?
Я качаю головой:
– Если этот человек не из гостей, мне непонятно, как он миновал охрану. Я не доверяю ему. Он смотрит слишком уж пристально. Мне было бы спокойнее, если бы ты смог за ним проследить. Допроси его.
Мое волнение неподдельно, однако правда заключается в том, что я пытаюсь отдалить нас друг от друга, и задание для Бронна – лучший способ этого добиться. По его лицу я догадываюсь, что он понимает мои намерения. Понимает, что я прощаюсь.
Отвечает он не сразу, а когда открывает рот, голос его звучит холодно:
– Будет исполнено, капитан.
Отвесив самый вежливый из поклонов, Бронн уходит. У меня такое ощущение, будто он задул все свечи и украл все звезды. Никогда еще мой мир не погружался в такую тьму.
Празднество продолжается бесконечно долго, но в итоге нас с Торином провожают в свадебные покои высоко в восточной башне, под непристойные смешки и сальные шутки. Как только дверь благополучно закрывается, Торин прислоняется к ней и переводит дух, а я пинаю через всю комнату ночной горшок.
– Коварный, наглый врун! – Я больше не в силах сдерживать свою ненависть к королю, и она извергается из меня неуправляемым потоком. – Чертов интриган!
– Да уж, мой отец не устает разочаровывать, – ворчит Торин.
– Все исподтишка, если ножом, так в спину, подлюга! Нельзя было доверять ему ни минуты.
Торин вздыхает, почесывая подбородок:
– Хочешь сказать, мне не нужно было ему доверять?
Его недовольство собой усмиряет мой гнев.
– Ты был за то, чтобы начать с мирного подхода, – говорю я, падая навзничь на кровать и раскидывая руки. – И это было правильно.
Торин присаживается рядом и разувается.
– Мне следовало понять раньше. Отец
пойдет на все, чтобы удержать власть.– Нет, это я виновата. После возвращения я слишком размякла.
Устав от сражений, я позволила королю почувствовать себя в безопасности. Стоило поддать жару их договоренности с Торином, заставить его отречься немедленно, а теперь из-за моей слабости начнутся неприятности.
Торин растягивается рядом, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга, слишком усталые, чтобы просто пошевельнуться.
– Давай об этом больше не думать, – первым нарушает он молчание. – Пусть хоть несколько минут не будут испорчены его присутствием. Завтра бой можно продолжить. Мы настоим на том, чтобы он сдержал слово и отказался от престола, как обещал. Бумага, которую он подписал, ведь при тебе?
Я киваю:
– У меня в комнате. Но он может возразить, что его заставили.
На лице Торина появляется понимающая улыбка:
– А разве нет?
– Ну, некоторое давление, возможно, было, – пожимаю я плечами.
– Ладно, если он решит опротестовать законность подписи, мы его свергнем. Все карты у нас.
Новый конфликт. Островам только его не хватало. Однако в душе я понимаю, что этого не избежать. И хотя мне не составит ни малейшего труда избавиться от короля, я не знаю, насколько далеко готов зайти Торин, чтобы освободиться от отца. Свержение с трона – это одно. Но позволит ли мне Торин его прикончить, если до этого дойдет?
– Забавно, – говорит Торин, толкая меня локтем. – Как только я не представлял себе свою первую брачную ночь, но и предположить не мог, что проведу ее в разговорах об отце.
Я улыбаюсь:
– Я тоже. У нас есть дела и поважнее.
– Спать, – говорим мы одновременно.
Как же приятно посмеяться после напряженного дня!
Торин помогает мне расшнуровать корсет, но отворачивается, когда я выскальзываю из платья и переодеваюсь в сорочку. Когда он ложится, опускаюсь рядом и сжимаю его руку.
– Жаль, – говорит он, – что никто, кроме нас, не понимает, насколько важным был сегодняшний день. Слияние Востока с Западом. Начало новой эры. Нашей эры.
Что-то неприятное жжет меня изнутри. Непрошеное напоминание о моем долге перед Западом. Я и Востоку-то едва могу помочь.
– Мы не одни, – тихо отвечаю я. – Бронн и Шарп знают.
Напрасно я это сказала. Во взгляде Торина вспыхивает боль.
– Они понимают, зачем нам пришлось сегодня через это пройти, – говорит он.
В качестве извинения я посылаю ему улыбку, не желая заражать его своим отчаянием. Надежды Торина так же сильны, как мой страх перед настоящим, вот почему мы нужны друг другу. Мы уравновешиваем друг друга.
– Мы сможем, – продолжает он, сжимая мои пальцы. – Мы это сделаем.
Я наклоняюсь и целую его лоб:
– Знаю.
– Спокойной ночи, женушка, – говорит он с нежностью.
– Сладких снов, муженек.
С завистью наблюдаю, как быстро он засыпает. Хотя мои кости ломит от усталости, я долгое время просто лежу, перебирая в голове кучу мыслей. Воздух тут вязкий, удушливый, и мне кажется, будто стены смыкаются вокруг меня. Оставив Торина на нашем брачном ложе, я подхожу к окну и распахиваю его, надеясь отдышаться. Ночь словно сдавливает мне грудь, и я не могу перевести дух. Мне нужно выбраться отсюда. Не одеваясь, накидываю поверх сорочки плащ и сую кинжал обратно в сапожок.