Чтение онлайн

— Наш самолет произвел посадку в аэропорту Нижневартовска. Местное время шесть часов утра. Температура воздуха минус тридцать шесть градусов. Командир и экипаж прощаются с вами и желают счастливого пути. Просьба не вставать до полной остановки двигателей. Пользуйтесь услугами компании «Тюменьавиатранс».

Внизу только-только начало рассветать. Летное поле было затянуто морозным туманом, в нем огромными рыбами стыли самолеты на стоянках. Аэродромные огни просвечивали сквозь туман низкими, словно осыпавшимися на землю, звездами.

Лозовский намерен был воспользоваться услугами компании «Тюменьавиатранс», но здесь

его ждал облом.

Дежурный в отделе перевозок объяснил, что вахта на «Нюда-нефти» сменилась неделю назад, следующая будет только через неделю, а никаких попутных вертолетов, на один из которых надеялся пристроиться Лозовский, в Нюду не идет. Между тем аэровокзал, обезлюдевший после того, как схлынули пассажиры московского рейса, начал заполняться крепкими хмурыми мужиками в черных овчинных полушубках, в меховых сапогах и в унтах.

— Это с Новооктябрьского, — объяснил Лозовскому дежурный. — У них сегодня смена вахты.

— А где это Новооктябрьское?

— За Нюду еще километров четыреста.

— Летят мимо Нюды?

— Мимо, — подтвердил дежурный. — Только чужих они не берут.

«Ну, это мы еще посмотрим», — подумал Лозовский. В служебном помещении он отыскал дежурку вертолетчиков, вызвал в коридор бортмеханика и доверительно объяснил, что ему кровь из носа нужно в Нюду:

— Баба у меня там, жена. Сказали: хахаля завела себе. Застукать хочу. Застукаю — убью паскуду.

— Не, убивать не надо, — сразу проникся пониманием бортмеханик. — Что ты! Сидеть потом за нее! Ряшку начисти — и будет. И разводись. Если баба начала гулять — это, считай, все.

— Да, это все, — скорбно согласился Лозовский. — Так и сделаю. Не подбросите до Нюды? Сядете на минуту, я выскочу. В долгу не останусь. Как?

— Разрешение есть?

— А как же? От Бенджамина Франклина, — ответил Лозовский и извлек из бумажника стодолларовую купюру.

— Не, разрешение от фирмы, — пояснил бортмеханик.

Лозовский достал еще одну купюру:

— Не заменит?

— Не, мужик, — со вздохом сказал бортмеханик. — Не катит.

— А так? — спросил Лозовский, повышая ставку еще на сто долларов.

— Постой тут, поговорю с ребятами.

Минут через десять бортмеханик вернулся и с сожалением повторил:

— Не катит. Без разрешения никак. Не лезь в карман, не трави душу! За неделю до Нового года ребята подбросили в Нюду одного без разрешения, так весь экипаж уволили, вкалывают сейчас ремонтниками. И профсоюз не помог. Есть договор с фирмой: без разрешения никого не брать. А где сейчас работу найдешь? Так что извини, рады бы выручить. Ты вот что — вали на базу Новооктябрьского, они забрасывают оборудование по зимнику. А зимник идет как раз мимо Нюды. С ними и доберешься. И бабок не надо. Поставишь ребятам пару бутылок — без вопросов добросят.

Так и получилось, что в Нижневартовск Лозовский прилетел рано утром, а до Нюды, расположенной в ста восьмидесяти километрах северо-западнее Нижневартовска, добрался только вечером на санно-тракторном поезде из двух десятков гусеничных тягачей с волокушами, загруженными буровым оборудованием для Новооктябрьского месторождения.

Часов восемь он просидел в вагончике со сменными трактористами и ремонтниками, угорая от жара работающей на солярке печки и густого табачного дыма, при очередной остановке перебрался в кабину головного трактора.

Зимник сначала ломился по лесотундре и промерзшим

болотам, каждые километров десять поезд останавливался, ремонтники, матерясь, выскакивали на мороз и обегали волокуши, проверяя крепление груза, потом дорога выровнялась.

— На реку вышли, на Нюду, — сказал тракторист, огромный, как и его трактор, средних лет мужичина в промасленном полушубке и сбитом на затылок заячьем треухе. — Километров восемьдесят будет нормалек, а потом снова начнется тряхомудина.

— Сколько же вы идете до места? — поинтересовался Лозовский.

— Когда как. Если в трое суток уложимся — считай, повезло. А то, бывает, и четверо. А если, не дай Бог, запуржит — так вообще.

— Платят-то хоть хорошо?

— Сколько в городе получают, так хорошо. А если как при коммунизме — никакого сравнения. По две-три тысячи за рейс привозили. Купить, правда, на те деньги чего захочешь — хрен в рыло, побегаешь и втридорога переплатишь. Но жить можно. Можно жить. Я так говорю: рабочему человеку, если руки-ноги есть и голова на плечах, при любой власти жить можно. Что коммунисты, что демократы, рабочему человеку одна холера. Те болтали, эти болтают. Свобода, свобода. Ее на хлеб не намажешь. А языком трепать и раньше трепали. Только что тогда в курилках, а нынче на митингах.

Быстро стемнело. Зачернел лес по левому пологому берегу, правый был высокий, голый. Над его увалами взошла и поплыла, сопровождая поезд, полная ледяная луна. Тракторист словно бы подобрался за рычагами, время от времени останавливался, высовывался из кабины, шарил по заснеженному руслу фарой-искателем.

— Вешки гляжу, — объяснил он Лозовскому. — Тут родники, подмывают лед. Не дай Бог проглядеть. Вон видишь — парует? Это открытая промоина, ее видно. А других не видно. Сверху лед и лед, снегом замело. А сунься туда — и ухнешь, с концами, поминай как звали. За вешками дорожники следят, но и самому нужен глаз да глаз.

— Такие случаи были?

— С нашими нет. Наши тут каждый поворот знают. А с городскими бывает. Особенно по весне. Поедут на вездеходе на рыбалку, глаза водярой зальют — и сами к рыбам. В Нюду-то тебе зачем?

— Насчет работы хочу узнать.

— В городе не узнал?

— В городе наобещают с три короба. Надо на месте посмотреть, с народом поговорить.

— Это ты правильно, — одобрил тракторист. — На слово никому верить нельзя. Слова все насобачились говорить, только слушай… Вон твоя Нюда. Видишь — огни справа? Это и есть Нюда. Подальше — это аэропорт, раньше сюда гидросамолеты летали, сейчас на вертолеты перешли. А сам поселок ближе, за бугром. Когда-то тут староверы жили. Как нефть нашли, они дальше ушли, на севера. А поселок под вахтовый приспособили. Тут у «Нюда-нефти» склады, заежка, общежития для холостяков. Семейные в избах. Но семейных мало, конторские, а так народ все больше в городе, оттуда вертолетами возят.

Огни поселка приблизились, чуть ниже аэропорта затеплилось круглыми огнями иллюминаторов что-то вроде пассажирского двухпалубного теплохода, над ним помигивали не в лад красные неоновые буквы, всего две, не подряд: «П… а…» — Ресторан «Причал», — объяснил тракторист. — Один армяшка держит, Ашот. Купил дебаркадер, устроил в нем ресторан. Ресторан не ресторан — кафешка. Кормят хорошо, ничего не скажу, но цены кусаются. Иной раз остановишься, а иной раз только слюни сглотнешь и мимо проедешь.