Жирные
Шрифт:
Авторы, критически относящиеся к этическим проблемам, возникающим в связи с требованием контроля над весом, утверждают, что обязательство медиков и представителей здравоохранения оберегать достоинство и тайну частной жизни, обращаться со всеми одинаково и «не навредить» постоянно нарушается в связи с тем, как изображают тучных людей и как с ними обращаются. Они задаются вопросом, насколько оправданно непрошеное патерналистское вмешательство в жизнь тучных людей, на которых взваливают ответственность за вес их тела, пытаясь заставить их изменить свой образ жизни и похудеть, особенно если это вмешательство приводит к бесконечным циклам диет и повторного набора веса, а также к чувству вины и стыда у тучных людей [Holm, 2007; Puhl, Heuer, 2010; O’Hara, Gregg, 2012; Phelan et al., 2015].
В этих работах также обсуждаются этические и нравственные аспекты бариатрического хирургического вмешательства, предлагаемого в качестве «решения проблемы» ожирения. Были поставлены следующие вопросы: стоимость процедуры, побочные
Этот подход, который в целом опирается на биоэтические представления, сформировавшиеся в медицине и здравоохранении, не слишком противоречит медикализированному дискурсу ожирения. Тучность по-прежнему ассоциируется с нездоровым образом жизни и болезнью, просто этот подход настаивает на том, что с людьми, которые с точки зрения медицины считаются страдающими от «избыточного веса» или «ожирения», нужно обращаться уважительно, соблюдая их права. В самом деле, в работах этих авторов часто выражается озабоченность тем, будут ли люди, «страдающие от ожирения», обращаться за медицинской помощью и соглашаться на предписанное лечение, если их подвергают стигматизации (см., напр.: [Schmalz, Colistra, 2016]). Психологическое влияние стигмы веса на тучных людей начинает само по себе рассматриваться как медицинская проблема, которая требует вмешательства профессионалов [Rankin et al., 2016; Farhangi et al., 2017].
Как я уже отмечала в предыдущей главе, возникновение «эпидемии ожирения» нашло отклик у представителей гуманитарных и социальных наук, которые предложили множество интересных исследований социальных, исторических, культурных и политических аспектов тучной телесности и дискурса ожирения. Некоторые из этих авторов называют свою работу «критическими исследованиями веса» или «критическими исследованиями ожирения», другие предпочитают термин «исследования жира», а ряд авторов, придерживающихся сходных взглядов, тем не менее не относят себя ни к одному из направлений.
Ряд социологов подвергли детальному критическому разбору исследования и программные документы по проблеме ожирения в области медицины и общественного здравоохранения. Как и представители критического биомедицинского подхода, они привлекают внимание к использованию алармистской риторики в специальной литературе, где чрезмерно раздувается статистика, данные по конкретной социальной группе или стране переносятся на другую страну или группу, в докладах допускаются недостоверные или сомнительные утверждения, сложные многосоставные данные преобразуются в упрощенные и потому вводящие в заблуждение «факты», а ничем не подкрепленные предположения превращаются в научные факты. Однако, в отличие от многих авторов (в том числе и некоторых фэт-активистов), пишущих в расчете на широкую публику, эти социологи не стремятся утверждать, что специалисты в области медицины и здравоохранения коррумпированы или обслуживают собственные интересы, сознательно продвигая ложную статистику, чтобы сбить с толку общественность. Вместо этого они пытаются выявить в подобных текстах научные неточности, сложности и противоречия, с помощью социологического подхода обозначая базовые допущения, определяющие выводы, которые делаются исследователями ожирения ([Gard, Wright, 2005; Gard, 2009; 2010; 2011; Monaghan, 2005a; Jutel, 2006]; см. также дальнейшее обсуждение этой позиции в гл. 3).
Специалисты в области социальных и гуманитарных наук (социология, критическая социальная психология, антропология, гуманитарная география, философия, литературоведение, а также междисциплинарные области гендерных, медиа- и квир-исследований) создали корпус ценных текстов, в которых проливается свет на культурные смыслы тучной телесности. Они изучают опыт проживания тучной телесности, применяя техники глубинного интервью и фокус-групп. Они также используют метод текстуального анализа, исследуя такие тексты, как директивные документы, материалы оздоровительных кампаний, телевизионные программы, видео с физическими упражнениями, произведения художественной литературы и театральные постановки, статьи в журналах и газетах, социальные сети и кинофильмы, чтобы показать, как изображается тучная телесность и каким образом эти тексты транслируют своей аудитории доминирующие смыслы. Некоторые из этих исследователей подвергают детальному критическому разбору науку об ожирении, о чем уже говорилось выше. Многие из них используют постструктуралистский подход, чтобы выявить политические аспекты и отношение власти к восприятию тучных людей в современных западных обществах.
На исследования жира в гуманитарных и социальных науках особое влияние оказали работы Мишеля Фуко, посвященные телу, медицинской клинике
и медицинскому взгляду, биовласти и биополитике в современных неолиберальных обществах [Foucault, 1973; 1988; 1991; Фуко, 1998; 2003; 2008]. Термины «биовласть» и «биополитика» подразумевают способы производства и воспроизводства властных отношений в контексте человеческой телесности. С этой точки зрения исследователи и практики в области медицины и здравоохранения играют важную роль в том, какими характеристиками наделяется тело, в его регуляции и в надзоре над ним: они выносят решение, что считать «нормальным», а что подлежит экспертному вмешательству. Проведенный Фуко анализ клинического медицинского взгляда, конституирующего и дисциплинирующего тело пациента, в критической литературе применяется к медицинским дискурсам, которые решают, каким должен быть «правильный» вес и размер тела, и характеризуют одни типы телесности, в том числе тучные тела, как патологические, а другие – как нормальные.По Фуко, основное свойство власти, действующей в медицинском контексте, состоит в том, что она обладает диффузной и капиллярной природой. Она полагается на готовность пациента прийти со своей проблемой к врачу, подробно описать свои симптомы и позволить врачу исследовать свое тело и проинтерпретировать его симптомы. Врач не принуждает пациента участвовать в этом взаимодействии, но в силу своей медицинской подготовки и авторитета дисциплинирует и нормализует тело пациента, помогая тому восстановить здоровье [Armstrong, 1995; Lupton, 1997]. Точно так же дискурсы и стратегии здравоохранения, опираясь на авторитет экспертного знания, нормализуют целевые группы и побуждают их осваивать практики заботы о себе, чтобы избежать заболеваний [Lupton, 1995; 1996; Petersen, Lupton, 1996].
Работы Фуко о правительности и неолиберализме используются авторами, которые занимаются критическим исследованиями веса/исследованиями жира и изучают дискурсы и практики здравоохранения, конструирующего «проблему ожирения» у населения и затем берущего ее под контроль. Техники правительности связаны с нормализацией, или с внедрением дисциплин, знаний и технологий, с помощью которых индивидам предписывается, как они должны себя вести и обращаться со своими телами. Фукианский концепт «практик себя» [Foucault, 1988; Фуко, 2008] также был взят на вооружение, чтобы проанализировать, каким образом относящиеся к здоровью императивы становятся частью конструирования производящего самого себя субъекта, который культивируется в неолиберальных обществах. Практики себя – это способы, с помощью которых индивиды воздействуют на свое тело и свое Я, чтобы достичь счастья и самореализации. Правительность объединяет как практики себя, так и более явные формы внешнего управления, например оздоровительные предписания, которые осуществляются государственными организациями или иными институциями во имя стратегических целей. Эти предписания интернализируются индивидами, которые затем осуществляют их на практике (или же сопротивляются им) в совокупности с другими усилиями, предпринимаемыми с целью достичь идеала «хорошего», «полезного» и «здорового» гражданина [Lupton, 1995; 1996; Petersen, Lupton, 1996].
Ряд ученых, исследующих стигматизирующие аспекты тучной телесности, опираются на работы социолога Ирвинга Гофмана [Goffman, 1963]. Гофман писал о том, как негативные реакции других людей – ярко выраженные неодобрение или отвержение – «портят» идентичность человека. Такого рода реакции, приводящие к возникновению социальной стигмы, могут быть спровоцированы тем, что воспринимается как отличие от нормы или как вид физического уродства. Социальная стигма, результатом которой становится «испорченная идентичность», создает раскол между Я и Другим и влечет за собой такие последствия для социальной жизни стигматизированного индивида, как исключение, маргинализация, остракизм, социальная дискриминация, ограничение доступа к престижным профессиям, жилью, образовательным возможностям и т.д. Таким образом, социальная стигма может стать причиной эмоционального дискомфорта и социально-экономических трудностей. Ценность этой работы, посвященной социальной стигме, становится очевидна в контексте исследований тучной телесности: тучные люди подвергаются оскорблениям и унижению, их стыдят, высмеивают и изображают в массмедиа и популярной культуре как больных, безответственных, невежественных и находящихся за пределами нормы.
Работы французского философа Мориса Мерло-Понти о воплощенном (телесном) бытии также важны для понимания того, как тучные люди проживают свою телесность. Мерло-Понти [Merleau-Ponty, 1962; 1968; Мерло-Понти, 1999; 2006] подчеркивает, что субъективность (самосознание) всегда переживается через телесность. Несмотря на главенствующее в западной мысли представление о том, что разум и тело отделены друг от друга, Мерло-Понти утверждает, что нам никогда не удается полностью отрешиться от нашего телесного Я. Наше «бытие-в-мире», или переживаемый нами опыт, всегда является воплощенным и всегда осуществляется во взаимодействии с телами других людей. То, как другие люди с нами взаимодействуют, прикасаются к нам, видят нас, – важнейшая часть нашего «бытия-в-мире». В отношении тучной телесности такой подход к телу и Я подразумевает, что они не стабильны и неизменны, а текучи и зависят от взаимодействия с другими людьми. Культурологи и социологи используют такой подход, чтобы исследовать опыт проживания тучной телесности.