Жертва
Шрифт:
Этого мужчину просто подобрали на улице и привезли сюда. Никто не мерил ему давления, никто не пытался натянуть фиксатор на сломанную ногу. Вонючий, пьяный, он никому не был нужен. И, честно говоря, мне тоже было на него наплевать. Но, либо ты делаешь свое дело хорошо, либо не делаешь его вообще. Я помогала ему, потому что я – врач.
– Возьмите анализы, потом просканируем. Вызовите нейрохирурга и хирурга. Пока все.
– Хирург из приемного в операционной. Звать ответственного?
– Зовите, – пожала плечами я.
Одьен пришел, когда результаты сканирования были сброшены в общую
– Как вас зовут? – громко спросил Одьен.
– Сла-а-а-ик, – пробурчал мужчина.
– Как?
– Сла-а-а-вик…
Одьен хлопнул Славика по щеке, и мужчина приоткрыл заплывшие веки.
– Где находишься, Славик?
– Серега, а ты что здесь делаешь? И перестань лапать меня, а не то по морде схлопочешь!
– Славик, что с тобой случилось? – продолжал спрашивать Одьен.
– Иди на хрен, сволочь!
Мужчина попытался ударить Одьена, но промахнулся.
– О-о-о!!! – воскликнула я, наваливаясь на Славика рядом с Одьеном, чтобы удержать его на смотровом столе.
– Суки! Вы нас подставили! – начал орать Славик. – Они придут сюда за вами и порешат всех, кто будет рядом! Думаете, спасетесь? Так вот хер вам!
– Вызовите реаниматолога, – обратился Одьен к медсестре. – Еще пару часов, и он будет выплясывать по отделению на сломанной ноге и руководить Восстанием.
– Ублюдок! Опусти меня!
– Успокойтесь! – закричала я.
– Уйди, сука!
– Успокойтесь!
– Отойди, иначе сейчас вмажу!
– Заткнись и лежи спокойно! – закричала я, – иначе сейчас охрану вызову и будешь ночь в изоляторе пыхтеть!
– О-о-о!!! – произнес Славик и расслабился на столе. – Так ты из наших. Чего сразу не сказала?
Я слезла с обмякшего тела и не поняла, что происходит. Одьен и Триша в молчании уставились на меня.
– Что? – не поняла я.
– Ты говоришь по-русски? – спросил Одьен.
И вот тут до меня дошло… Боже… Славик, да ты подставил меня…
– В школе учила, – попыталась выкрутиться я.
В смотровую вошел реаниматолог, и Одьен был вынужден сменить тему разговора. Его Величество дежурный нейрохирург явился к нам только через тридцать минут, когда основная работа по приведению Славика в надлежащий для госпитализации вид была проведена. Сообщив мне, что у Славика сотрясение легкой степени и ушибленная рана затылочной области, нейрохирург пожаловался на недостаток времени и попросил обработать рану на голове пациента самостоятельно. Я не стала препираться: себе дороже. Быстрее обработать рану самой, нежели снова ждать, когда освободится Его Высочество.
Одьен наблюдал за нашей с нейрохирургом беседой молча. Когда коллега покинул смотровую, Одьен обратился ко мне:
– У тебя своей работы мало? Если будешь со всем соглашаться, они сядут тебе на шею.
– Лучше я быстро обработаю эту рану, чем проторчу здесь еще час, пока нейрохирург соизволит это сделать.
– Как знаешь, – пробурчал себе под нос Одьен. – Я к себе. Если что – вызывай.
– Хорошо, – кивнула я.
Оформив все документы и «отписав» лист назначений, я со спокойным сердцем взяла курс в сторону уборной. Но, увы… Едва моя нога ступила на заветную
тропу, на руке вновь запиликал браслет.– Да?
– Тут женщина с ногой. Нужно, чтобы вы посмотрели…
Я решила, что женщина «с ногой» вполне подождет, пока доктор Ней справит нужду. В общем, решение я приняла верное. Женщину с ногой сменили двое мужчин с рукой и ребрами. Затем я провела обход в отделении в одиннадцать часов и спустилась вниз, чтобы помочь Гроуну с какой-то резаной раной и женщиной в алкогольном, как оказалось, практически здоровой, если бы не пристрастие к спиртному.
В итоге, ровно в половину первого я была свободна, как ветер.
Спать не хотелось, и я решила не ложиться до двух. Вот потом, если все пойдет гладко, я проведу еще один обход в отделении и, возможно, прилягу, посплю. Не успела я допить кофе, как завибрировал браслет.
– Ней слушает, – промычала я.
– Спускайся вниз, – прозвучал сонный голос Одьена. – На автомагистрали авария. Семь пострадавших. Троих тяжелых везут к нам.
– Поняла. Бегу.
Пока я, перепрыгивая через две ступеньки, неслась по лестнице вниз, Одьен, словно ветер, пролетел мимо меня. Хранитель, что еще сказать. В приемном собрались сотрудники из разных отделений. Три реаниматолога, доктор Гроун, дежурный хирург, нейрохирург и мы с Одьеном. Медсестры сновали туда-сюда, готовя ремзал и смотровые комнаты. Ожидая прибытия скорых, все мы выстроились в одну линию, словно бегуны перед забегом. Вот-вот раздастся сигнал, и мы побежим. Послышался вой сирен. На старт! Внимание! Марш!
Первая переноска.
– Пострадавшая женщина! – докладывал парамедик из бригады скорой помощи. – Без сознания, зрачки не реагируют. Интубировали на месте. Давление не держит. Множественные переломы ребер с обеих сторон. Переломы таза и левого бедра.
К телу ринулся один реаниматолог, нейрохирург и хирург. Хотела пойти и я, но Одьен взглянул на Гроуна и отправил к ней его.
Остальные остались стоять на месте. Я вместе с ними.
Вторая переноска.
– Девочка лет десяти! Без сознания, зрачки реагируют. Давление сто на шестьдесят, пульс сто двадцать!
– Почему ребенка к нам повезли?! – завопил Одьен и побежал к переноске вместе с реаниматологом.
– До вас ближе, чем до центра в С.! – оправдывался сотрудник бригады скорой.
– Там педиатрическая служба! А у меня ни хрена нет!
Я подбежала к девочке, но Одьен закричал:
– Третий пострадавший на тебе!
Я подняла руки вверх и отошла от ребенка, выполняя приказ. Остались только мы с реаниматологом. Женщину повезли в ремзал. Ребенка Одьен сразу повез на сканирование. Мы с реаниматологом переглянулись и кивнули друг другу. Третья скорая.
– Пострадавший мужчина! Без сознания! Шок 3-4! Травма грудной клетки, инородное тело в брюшной полости! Травматическая ампутация левой ноги, рваные раны обеих рук. Интубировали в машине, давление не держит, фибрилляция, ритм восстановлен.
Я подлетела к каталке и на мгновение впала в ступор. Из живота мужчины торчала какая-то балка, похожая на искореженный отбойник с трассы. Я быстро осмотрела тело и закричала, что было сил:
– Поднимаем в операционную! Мне нужен хирург! Хирург!