Чтение онлайн

— Может, ты и прав. Знаешь, что мне сильнее всего бросилось в глаза? Не считая почти очевидной невиновности Гибберт, естественно.

— Нет, не знаю. И что же?

— То, что у антинаркотической кампании Чейза действительно был какой-то очень личный мотив. Поэтому заниматься им должны мы, а не второй отдел.

— Почему личный?

Не то чтобы Фемура особенно интересовал этот вопрос, да и энергия Каролины его утомляла, но он понимал и ценил ее нежелание отдавать ценную информацию другому отделу.

— Гибберт сказала, что Чейз не выносил, когда над ним смеются. Он ни за что не выставил бы себя на посмешище,

если бы не имел какой-то личной, очень серьезной причины бороться с наркоманией.

Фемур вздохнул чуть свободнее. Вот что делало сержанта Каролину Лайалт такой исключительной особой. Она всегда понимала, когда остановиться и ослабить напор, а когда следует поднажать.

— Возможно, — проговорил он.

— Все могло начаться с того, что кто-нибудь из близких Чейза пострадал от наркотиков. Например, любовница, сестра или просто друг. Как думаешь, Уилл?

Каролине все-таки удалось передать ему частичку своего энтузиазма.

— Не исключено, — сказал Фемур, стараясь ради нее изо всех сил.

— А что, если сейчас тот наркодилер превратился в респектабельного человека и боится, что люди узнают о его темном прошлом? Может, он сложил два и два и понял, что некий член парламента, сильно озабоченный проблемой наркомании, способен вывести его на чистую воду.

— Понял и застрелил его? Брось, Келли. Не говори глупостей.

— Но ведь кто-то его застрелил! Ты ведь сам сказал, что Чейза наверняка заказал тот, кто занимается распространением наркотиков.

— Да, говорил. Это было обычное предположение, — ответил Чейз и выдавил из себя улыбку. Ему нравилось, что Каролине так хочется поймать убийцу самой. — Как дела у Джесс? Ты уже несколько недель о ней не упоминала.

Глаза Каролины смягчились, а на лице расплылась широкая радостная улыбка и пробилась сквозь дурное настроение Фемура в ту частичку его души, которая еще не потеряла способности радоваться. Ну если не радоваться, то хотя бы не унывать.

— Спасибо. Уилл, у Джесс все отлично. Работает. Преуспевает. Говорит, что счастлива.

— А ты? — спросил Фемур с нежностью, которую в последнее время могла вызвать только Каролина. И то не всегда.

— Я тоже счастлива.

Он наклонился к Каролине и тут же замер, сообразив, что собрался было ее поцеловать. Он хотел поцеловать ее в благодарность за то, что хоть кто-то в этом проклятом, злосчастном мире счастлив так, как того заслуживает. Однако сделать этого он не мог, а потому просто похлопал ее по плечу.

— Она сейчас на телевидении работает, — сказала Каролина, и Фемуру показалось, что она догадалась о его мыслях. — Поэтому по вечерам всегда сидит дома. Слушай, приходи сегодня к нам, поужинаем вместе. Джесс сама готовит. Кстати, что-что, а готовит она чертовски хорошо. Давай, Уилл, соглашайся. Тебе надо передохнуть. Дом у нас совсем недалеко от участка. Если мы с тобой кому-нибудь понадобимся, позвонят мне на домашний. Ну так как?

— А я вам не помешаю? — спросил Фемур и подумал, уж не догадалась ли Каролина, что Сью от него сбежала.

— Нисколько не помешаешь. Джесс всегда готовит, как на целый взвод. Она будет очень рада тебя видеть. — Каролина улыбнулась. — Она все уши мне прожужжала о том, какой ты замечательный. Ну давай, решайся. Мы с тобой и надышались тюрьмой, и надумались о ней, пора отвлечься.

— Ну, если ставить вопрос так, то разве я могу отказаться? — сказал Фемур

и вспомнил, что фразу «если ставить вопрос так» часто повторяла Триш Магуайр.

Он должен выкинуть эту женщину из головы. Убийство Малкольма Чейза не имеет никакого отношения к Деборе Гибберт и смерти ее отца. Каролина права. Спайк Хампер, который доставил сокамернице Гибберт столько героина, что она на несколько недель попала в больницу — гораздо более перспективный подозреваемый. Да и вторая версия Каролины звучала правдоподобно. По крайней мере отчасти. Семейство Гибберт сюда никак не вписывалось.

Фемур улыбнулся Каролине.

— Пошли, — сказал он и добавил про себя: «А Триш Магуайр пускай идет к черту».

Триш сидела на своем любимом стуле в «Эль-Вино» и слушала Фила Редстоуна, покорно принимая на себя всю силу его негодования. Она не удивлялась реакции Редстоуна и ни в чем его не винила, отчего ситуация становилась еще мучительнее. В дополнение ко всему у Триш по-прежнему было такое чувство, будто ей предстоит снять не менее трех слоев собственной кожи. Надо забыть об убийстве Малкольма Чейза, побороть собственные страхи и, наконец, успокоить Редстоуна. В противном случае ей не удастся держать себя в руках столько времени, сколько потребуется, чтобы вытянуть из Фила хоть какую-то полезную информацию.

Триш заказала бутылку дорогого бургундского и наблюдала за тем, как Редстоун опустошил два бокала подряд до того, как она успела приступить к первому. Долив Филу вина, Триш воспользовалась паузой в его гневной филиппике:

— Поверь мне. Фил, я взялась за дело Деборы Гибберт не для того, чтобы доказать твою некомпетентность.

— Разве? Тогда для чего? Я помню, как ты разозлилась на меня два года назад из-за того дела об убийстве ребенка. Ты пытаешься отомстить мне? Я прав?

— Господи! Ну конечно, нет!

«Хотя тогда я и правда здорово на тебя разозлилась, — подумала Триш. — После того как мы вышли из зала суда, я в течение целого часа считала, что если маньяк-педофил убьет еще кого-нибудь, то виноват будешь только ты. Ведь это ты разрушил все доводы обвинения и выпустил убийцу на свободу».

— Я профессионал, — продолжала она. — Я понимаю, в суде случается всякое. В том, что ты делал на том процессе, не было ничего личного. В моих нынешних действиях тоже ничего личного нет.

— То было самое обычное дело, — заявил Редстоун, глотая изумительное, благоухающее малиной вино так, словно это дешевое пойло.

Триш тоже сделала маленький глоток и подождала, пока его вкус — богатый, солнечный и на удивление утонченный — не обволочет всю полость рта и не раскроется полностью.

— Сейчас все по-другому, — продолжал Фил. — Сейчас ты собралась публично выставить меня на посмешище ради того, чтобы поднять свой собственный авторитет.

— Неправда, — сказала Триш, чувствуя себя старой, умудренной опытом тетушкой, которая беседуете бестолковым племянником. — Перестань, Фил. Хватит обвинять меня бог знает в чем. Я преследую совершенно иные цели. Понимаешь, все, кто знал о деле Деборы Гибберт с самого начала, считали твою подзащитную бессердечной стервой, которая мстила старому, больному отцу за какие-то воображаемые детские обиды. Продюсеры фильма хотят разрушить это предубеждение. То, что Малкольм Чейз погиб, делает…