Жасмин
Шрифт:
Когда определился диагноз, Жасмин исполнилось год и семь. Детская старость Мутация. Долго они не живут. Врач сказала: "Максимум - тринадцать лет", сказала: "Не поддается лечению". Прогерия Гилфорда-Хатчинсона.
Мы ей не дали здоровья. Зато мы ей дарили любовь! Оберегли от ученых, защитили от психических травм. Она не знает ровесников, думает, все нормально. Квартира - привычная ей среда. Но мы-то с Натальей знаем, это не так. И замучились. Наталья не выходит из дома с того самого дня. А она все живет и живет, дряхлеет, разлагается и начинает страдает. У нее испортилось зрение, она уже еле ходит. Раньше она могла думать: мир - это место, где ее любят и холят, а теперь будет думать: мир - это место, где нужно много страдать. Это не справедливо. Она страдает! То, от чего мы оберегали ее! Ценой таких лишений - и что? Жизнь обхитрила нас.
И опять он услышал голос: "Миша, больше я не могу",- или
ему почудился голос, он не понял.Михаил задремал. Потом в темноте проснулся, встал с дивана, послушал, что жена спит, взял в руки подушку и бесшумно ступая, ушел к Жасмин в детскую.
Он вскоре вернулся, включил в большой комнате люстру и сказал: "Наташа, проснись! Жасмин нет!"
– Как нет?!- спросила Наталья, моментально проснувшись - и села в постели.
– Ее нет в детской комнате.
В прихожей хлопнула дверь. Жасмин в ночной рубашке, своими босыми, тощими, со сморщенной кожей, ножками вышла из-за ширмы и остановилась, покачиваясь.
– Там не живет он. Там тоже темно,- сказала она, когда Михаил и Наталья к ней подбежали.
– Откуда у тебя ключи?!- закричала Наталья.- Стащила из плаща? Кто позволил? Ты оставил ключи в плаще?!
Михаил не ответил, выглянул за входную дверь и сказал: Лампочка сгорела в подъезде.
Он появился из-за ширмы и добавил: "Скоро окончательно рехнемся здесь! Хватит!"
И начал срывать со стены обои в том месте, где когда-то было окно.