Заземелье
Шрифт:
– Единственная! – Филипп серьезно посмотрел на меня. – Ешь, у нас не так много времени.
Я придвинула к себе тарелку с салатом, машинально отмечая, что приготовлен он очень вкусно. Несмотря на грустные мысли, с едой я расправилась моментально. Овощное рагу было сдобрено тушенкой. Я не удержалась от вопроса, хоть и дала себе слово больше ничего не спрашивать от обиды за нас – женщин:
– И тут тушенка?
– Мясо мы употребляем только в таком виде и очень мало.
– А почему?
– Такие порядки, привыкай.
Мне захотелось крикнуть: «Привыкать к чему?» С какой стати я должна подстраиваться под их обычаи, режим? Почему вообще они меня принуждают здесь
Из столовой мы переместились к другой двери, которая оказалась входом в лифт. Опять стремительный полет вниз, только я уже не рискнула прикасаться к Филиппу, просто зажмурила глаза от страха. Возможно, рассказ о разнице в положениях заставлял меня так себя вести. А может, поведение Филиппа всячески намекало, что мы находимся в разных сословиях. Только я чувствовала, как между нами разрастается пропасть. И осознание этого не улучшало мое и без того отвратительное настроение.
Лифт доставил нас в небольшую комнату, отделанную грубым необработанным камнем. Здесь было мрачно и сыро. Низший уровень, догадалась я. Из комнаты вела всего одна дверь. Вдруг стало страшно, что ожидает меня за этой дверью?
В первый момент, переступив порог комнаты, я ничего не поняла. Какие-то существа в зеленых бесформенных халатах попадали ниц и прижались лбами к полу. В тусклом свете я разглядела много человеческих спин и черных спутанных волос. В комнате находилось еще много предметов: тележек, каких-то емкостей, полных и пустых. В одном из углов высились три кучи одежды, отсортированные по цвету, как я поняла. Черную я уже видела, зеленую – тоже, а вот вид белой одежды стал для меня диковинкой.
– Встаньте! – властно произнес Филипп, и голос его глухо прокатился под низкими сводами подвала, как я обозвала этот уровень.
Существа повставали и врассыпную бросились кто куда. Сколько же их тут? Несколько десятков? Сотня? Глаза разбегались, я не знала, куда смотреть. Тусклый свет мешал рассмотреть лица. Я видела лишь сгорбленные фигуры в неряшливых, местами подранных одеждах.
– Ивана! – вновь прозвучал голос Филиппа.
– Да, мой господин.
Я вздрогнула от неожиданности, когда рядом появилась женщина. Но что это была за женщина?! С землистого цвета лица, испещренного рытвинами, как после оспы, затравлено смотрели на Филиппа воспаленные черные глаза. Она едва доходила мне до плеча, хоть я и сама не отличалась высоким ростом. Потом я поняла, что причиной низкорослости послужил огромный горб на спине женщины. Даже примерно невозможно было предположить, сколько ей лет. Промежуток варьировал между пятьюдесятью и ста годами.
– Это Фаина, – представил он меня Иване, как королевской особе. – Она теперь будет жить и работать в колонии. Дай ей задание и объясни тут все… – сказав это, Филипп вышел за дверь. Мне же показалось, что с его уходом закончилась моя нормальная жизнь.
– Пойдем, – прошепелявила Ивана, а я только тут заметила, что во рту у нее не хватает по меньшей мере половины зубов.
Я следовала за горбуньей и ловила на себе любопытные и такие же воспаленные, как у Иваны, взгляды. Как успела понять, работали здесь одни женщины. Почти все они были такие же страшные, как Ивана. У многих за спиной проглядывался горб. Уродливые, изможденные с большими грубыми руками они выглядывали, кто из-за чего, и пялились на меня, кто с любопытством, кто злобно… были и такие, что не смотрели вовсе, занимаясь работой.
– Вот, – остановилась Ивана и ткнула пальцем в какую-то кучу. – Будешь работать тут.
– А что это?
– Это
твой участок работы, белоручка.Откуда столько злости? Я с удивлением смотрела на Ивану. Что я сделала такого, за что можно возненавидеть с первого взгляда?
Возле огромной кучи непонятно чего сидели еще несколько женщин и что-то мастерили руками, периодически доставая из кучи какую-то деталь и куда-то ее прикручивая.
– Смотри, как делают они, – Ивана пренебрежительно кивнула на женщин. – Учись быстро, иначе не выполнишь план и будешь наказана.
Я поняла, что в этом огромном подвале Ивана главная. Она командовала запуганными и забитыми созданиями, которых с трудом можно назвать женщинами.
Я присела возле кучи и посмотрела на сидящую справа женщину. К моей радости она не была такой страшной, как остальные. Ее довольно молодое и приятное лицо еще не успело приобрести землистый оттенок, хоть на нем уже и проступала бледность. Черные волосы были аккуратно заплетены в длинную косу. И халат выглядел довольно прилично.
– Привет, – попыталась заговорить я. – Меня зовут Фаина, а тебя?
Она бросила на меня быстрый взгляд и снова уткнулась в пол, проворно работая пальцами. Поскольку ответом мне служило молчание, я снова спросила:
– Объяснишь, что нужно делать?
– Смотри, – тихо произнесла она, – берешь вот эту трубочку, обматываешь ленточкой и вставляешь вот в эту трубочку, – все, что рассказывала, она показывала на деле. Так ловко у нее получалось, что я залюбовалась. Еще мне понравились ее руки, с тонкими длинными пальцами. – … А потом привинчиваешь крышечки с обоих концов. – Она протянула мне готовое изделие, назначение которого оставалось для меня загадкой.
Я вертела в руках длинную тонкую трубочку, не зная, что с ней делать.
– Таких трубочек за день ты должна сделать двести, иначе… выпишут штраф. Три штрафа – и наказание…
– Какое? – так же тихо спросила я, потому что голос девушки к концу фразы превратился в шепот.
– Не знаю, – потрясла головой она. – Светлана меня зовут, – и снова принялась крутить палочки.
Я догадалась, что палочки нужно складывать в коробку, что стояли возле каждой женщины. Остальные не обращали на нас со Светланой внимания, безостановочно работая пальцами. Я оглянулась и поймала на себе суровый взгляд Иваны. Вот злыдня! Так и будет следить за мной?
– А что это? – все-таки рискнула опять спросить у Светланы, кивая на коробку с трубочками.
– Коктейльные палочки, – быстро ответила она. – Ими пользуется верхушка.
Вот как? Я должна накрутить двести палочек для коктейлей? Боже мой, куда я попала?
К тому времени, как Ивана стала выгонять всех на обед, я не чувствовала кончиков пальцев. Спина жутко болела от того, что руки приходилось постоянно держать на весу. Долго на корточках просидеть не смогла и вынуждена была опуститься на холодный каменный пол, от этого и неподвижности ужасно замерзла.
Обеденная комната была смежной с той, в которой мы работали. Готовили там же. Длинный стол уже накрыли, женщины суетливо рассаживались за ним на длинных лавках, а я пребывала в каком-то ступоре, плохо соображая.
– Пойдем, – Светлана взяла меня за руку и повела к столу. – Первый день всегда тяжело.
– А потом? – тупо спросила я.
– Потом тоже тяжело, но привыкаешь, – улыбнулась она, отчего лицо ее стало красивым. Огромные глаза засверкали, на щеках заиграли ямочки. Я залюбовалась ею, а она торопливо начала хлебать остывший суп, откусывая маленькие кусочки от ломтика хлеба. – Ешь, а то не успеешь, – не глядя на меня, проговорила она, не переставая работать ложкой.