Защитник
Шрифт:
Магни поджал губы и отстранился, сложив руки на груди.
— Да, брат, давай послушаем, что скажут женщины. Может, Перл расскажет, где Лаура.
— Она не знает, — резко ответил я. — Я просил Кристину выяснить это, но она уверяет, что Совет ничего не знает.
Магни с горечью рассмеялся.
— О боже, ты так ослеплен этой женщиной, Боулдер. Эта сука лгала тебе с самого первого дня.
Во мне вспыхнул гнев.
— Я тебя предупреждал, — язвительно отозвался я. — Не смей ее так называть, мать твою.
Хан коснулся своего браслета, и перед ним возникли четыре изображения. Мы увидели
— Что они слушают? Не понимаю, — подал голос Магни.
— Это поэзия, — ответил я.
— Поэзия? — Магни кашлянул. — Ты что, блин, издеваешься — у кого есть время на поэзию? — он сморщил нос, пока мы вслушивались в слова. — Она сказала сочленение? — спросил Магни. — Только не говори, что это что-то пошлое и сексуальное, — он ткнул в меня пальцем. — Вы что, с Кристиной пробовали позу сочленения?
Хан закатил глаза.
— Это не поза в сексе, дебилы. Сочленение — это соединение двух схожих вещей.
— Выпендрежник. — Я ткнул Хана локтем в ребра, но он был слишком занят наблюдением за женщинами, чтобы ответить тем же.
— Ненавижу поэзию, — простонал Магни.
— Я тоже, но, по словам Кристины, всё потому, что я недостаточно развит, чтобы оценить что-то столь прекрасное, как это стихотворение.
— Она называет это прекрасным? — фыркнул Магни.
— Проклятье, — пробормотал Хан, когда Кристина и Перл поднялись с пола и направились к балконным дверям. — На балконе плохо слышно.
К счастью, женщины остались внутри и лишь открыли балконную дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха.
— Мы должны показать это Совету, — сказала Перл, прислонившись к дверному косяку. — Эта находка заслуживает внимания, но нам придется изменить некоторые формулировки на более приемлемые.
— Почему? Люди будут знать, что она была написана до Великого просветления. Это искусство, Перл. Ты же не меняешь картину только потому, что тебя оскорбляет цвет. Гера говорит на языке своего времени, к тому же любое стихотворение должно оставаться в своей первоначальной форме, — возразила Кристина.
— Ты права, — кивнула Перл.
— Клянусь, у Мамаш каша вместо мозгов, — простонал Магни.
Я шикнул на него, отчаянно желая услышать, что сказала Кристина, но уловил только последнюю часть.
— Что она сказала? — обеспокоенно спросил я.
— Что-то насчет того, что пора уезжать, — ответил Хан, и мы все обратились в слух, когда Перл положила руку на плечо Кристины.
— Ты уверена?
— Университет большой, признаюсь, я бы хотела продолжить раскопки, чтобы увидеть, какие еще сокровища мы сможем обнаружить, но на это уйдут годы, а я не уверена, что длительное пребывание здесь пойдет мне на пользу.
— Это из-за Боулдера?
Кристина подняла глаза и слегка кивнула.
— Он хочет, чтобы я осталась.
— А ты сама хочешь остаться?
— Нет, — сказала она и опустила глаза. — Конечно, нет.
В кабинете Хана я сжал кулаки и закрыл глаза, глубоко вздохнув.
— Тогда
мы должны начать подготовку к твоему возвращению домой, — тихо произнесла Перл. — Мне нужно, чтобы ты передала Совету несколько сообщений и скопировала все данные с флэшки. То, что найдено в Северных землях, остается в Северных землях; это часть нашего соглашения. Мы можем почерпнуть полезные знания из наших открытий и доставить домой информацию в электронном виде, но книги должны остаться здесь.Кристина напряглась.
— Ты же знаешь, что у них и так много книг, да?
— И что?
— Даже в этом особняке полно старинных книг. Может, они не будут возражать, если я возьму несколько и изучу их.
— Может быть, — задумчиво произнесла Перл. — Но сначала их должен будет классифицировать библиотекарь.
— Я сама могла бы их классифицировать, — предложила Кристина.
— Нет, Кристина, ты еще молода и впечатлительна. Чтение о насилии или страсти может вызвать в тебе нежелательные эмоции.
— Например, желание? — спросила она.
Перл сжала обе ее руки.
— Да, Кристина, желание.
— Эти книги здесь не запрещены, — тихо выдавила из себя Кристина.
— Знаю. — Перл отпустила руку Кристины и посмотрела в окно. — На Родине они тоже не были запрещены.
— Так что же изменилось?
Перл пожала плечами.
— Это конфиденциальная информация, но поскольку я чувствую, что тебе не повредит ее знать, к тому же ты уже изъявила желание отправиться домой, я тебе расскажу.
— Прибавь громкость, — обратился я к Хану.
— В начале двадцать третьего века одна молодая женщина написала серию книг о Северянах. Разумеется, это была чистой воды выдумка, но она писала о них как об удивительных, мужественных героях, и миллионы женщин начинали падать в обморок при мысли о них. — Перл покачала головой. — Совет тогда пытался распространить информацию о том, что это не правда и не более чем сказка, но женщины устремились к границам в попытке пересечь их.
Хан, Магни и я переглянулись.
— Какого хрена, — пробормотал Магни. — Я этого не знал.
— И что потом? — спросила Кристина.
Перл глубоко вздохнула.
— Совет, понятное дело, не мог этого допустить и должен был принять радикальные меры для защиты женщин. Все они были отправлены домой, и после этого были приняты законы, запрещающие людям говорить о Северянах, делиться фотографиями или историями о них. Запрещены были не только книги, положившие начало этой опасной ситуации, но и все книги, повествующие о страсти и насилии. Это тянется на протяжении более двух столетий, и мы до сих пор применяем эти законы, чтобы предотвратить повторение чего-то подобного.
— Но если кто-то хочет приехать сюда и остаться добровольно, почему он не может? — спросила Кристина, склонив голову набок.
— Здесь небезопасно. Как ты думаешь, что случилось бы с нами, если бы мы не были защищены в этом особняке? Северяне не похожи на наших мужчин. У них повышенный уровень тестостерона, и они склонны к насилию.
— Согласна. — Кристина опустила глаза. — Но Боулдер был очень добр ко мне.
— Это хорошо, но, насколько нам известно, он может быть исключением из правил, Кристина. Так что явная обеспокоенность остается.