Чтение онлайн

— Постойте. — Следователь наморщил лоб. — А до четырнадцати лет у вас никаких воспоминаний не было?

— Были, сэр, но они не сохранились. В бою под Велингтоном, это на планете Азьят, меня контузило, и часть архивов в моей голове — того… посыпалась. Из более позднего периода почти все восстановилось, а вот детство мое исчезло совсем. Я теперь даже не знаю, был ли я счастливым ребенком…

— Это удивительно, — покачал головой следователь. — Такого я еще не слышал.

— Я тоже.

Когда следователь ушел, Джек и Рон долго размышляли, что бы это могло значить. Им принесли обед, они его

быстро съели, но к какому-нибудь определенному выводу так и не пришли.

— Может, они хотят использовать нас в какой-то важной операции? — предположил Барнаби. — Например, забросить во вражеский тыл. Иначе зачем эти подробности про детство?

— Не знаю. Я пока сам ничего не понимаю.

Примерно такой же разговор случился у них и после второго прихода следователя. Джек с Барнаби снова анализировали такие странные, на их взгляд, вопросы, и опять не пришли к какому-то заключению. А после обеда их сводили на первую прогулку. Оказалось, что для этого требовалось только дойти до конца коридора и там спуститься на лифте.

Спускали арестантов без сопровождения, в кабине без всяких кнопок, рукояток и лампочек. Только отшлифованные стальные стенки — и все.

Внизу их принял другой охранник, который выпустил арестантов, словно собак, в просторный, огороженный бетонными стенами двор. Сверху двор был прикрыт частой решеткой, по которой прогуливались охранники с автоматами.

По четырем углам квадратного двора стояли деревца в кадках.

— Я где-то читал, что у заключенного, который видит зеленые растения, меньше шансов сойти с ума, — вспомнил Джек.

— Значит, тюремщики тоже читали эти книжки, — улыбнулся Барнаби. Вопреки сложившейся ситуации у него было хорошее настроение.

— Ты чего лыбишься?

— Думаю, нас ждет удача, — дерзко заявил Барнаби.

— Что, пиво давать начнут?

— Нет, я серьезно. Меня на эту мысль натолкнули дурацкие вопросы следователя.

— Закончить прогулку! — крикнул охранник.

— Уже идем, босс. Уже идем.

Утром следующего дня, еще до традиционного прихода следователя, напарники по инициативе Рона сделали зарядку.

Это подняло настроение им обоим, и следователь был весьма удивлен их бодрым видом. В застенках контрразведки никто из здешних обитателей так не выглядел.

— Опять поговорим про детство, сэр? — спросил Джек.

— Поговорим, — ответил Лерой, присаживаясь на стул.

— А может, сразу расскажете, какая нас ожидает участь? Мы люди бывалые, на войне много чего повидали, стоит ли играть с нами в прятки?

— Этот допрос, он же ненастоящий, — вступил в разговор Барнаби. — Вы как будто время тянете.

Следователь поднялся, не успев даже достать диктофон.

— Ничего страшного с вами не произойдет, — сказал он. — Просто вас перевезут на другое место. Только и всего.

— А потом? Что будет на другом месте?

— Этого я сказать не могу — не знаю. Это решают люди рангом выше.

Он подошел к двери и постучал, охрана его выпустила.

— Ох, непохож он на следователя, — сказал Барнаби, когда они остались одни. — Ты видел его руки? В таких клешнях проще представить девятимиллиметровый пистолет, чем диктофон.

— Согласен.

Грубоват он для следователя. Грубоват.

После допросов Лерой обычно заходил к майору с коротким докладом. Зашел и на этот раз.

— Что так рано? — спросил Гастон, бросая взгляд на часы. — На полчаса раньше… Как там наши ребята?

— Видеонаблюдение показало, что они начали делать зарядку.

— Хорошо. Что еще? Почему сегодня раньше закончил?

— Да нечего мне там делать, сэр, только хуже будет. — Лерой вздохнул. — Они меня раскусили.

— Почему ты так решил?

— Потому что они в открытую издеваются надо мной. Я же им вопросы из второй главы «Руководства и наставления» задаю.

— Про детство, что ли? — усмехнулся майор.

— Ну да.

— Выбери вопросы из «Общей инструкции дознаний».

— Они служили в штурмовом подразделении, сэр, это раз. У Рона Барнаби были ножевые ранения — это два. Могу поспорить, что эти двое были «пластунами» и сами неоднократно брали «языков», а значит, проводили допросы. Я с ними чувствую себя неуверенно… Зачем все это?

— Понимаешь, Лерой, — майор указал подчиненному на стул, — в операции, которую мы собираемся провернуть, нет мелочей. Даже люди, которые будут использованы в качестве подставы, играют важную роль. Они должны чувствовать себя достаточно спокойно, уверенно и не пытаться, скажем, выбить головой стекло или укусить охранника. Я забрал их из полиции, где все для них было бы предельно ясно. Их бы отлупили, они бы подписали протоколы и спокойно дожидались справедливого суда в тюремном госпитале. И все было бы понятно. А тут — привезли, посадили и забыли. Странно? Странно. Опасно? Скорее всего — да. Неизвестность может свести человека с ума, тем более в заключении. А вот когда они каждый день встречаются со следователем, который задает вопросы, пусть и дурацкие, они понимают, что какая-то деятельность вокруг них ведется. Понимаешь? И когда, согласно нашему плану, мы повезем их, они посчитают, что это очередной этап в долгом разбирательстве, и будут сидеть тихо, как котята в корзинке. — Закончив говорить, майор строго посмотрел на Лероя. — Ты понял?

— Понял, сэр. Но почему бы вам не поговорить с ними самому?

— Может, и стоит, — согласился майор. — Да, завтра же я сам поговорю с ними. Это будет логично. А ты вот что — сгоняй к Штефану и Забродскому. Замени их на часок, пусть приедут сюда, у меня к ним разговор есть.

— Хорошо, сэр, — сказал Лерой и поднялся.

— Да, и захвати им чего-нибудь поесть. Они там совершенно пустые сидят. Ну и, конечно, поглядывай — чтобы никаких хвостов…

— Разумеется, сэр.

Оставив майора в его кабинете, Лерой спустился в кафе, не садясь выпил стакан сладкого чаю и попросил уложить ему в пакет четыре порции пончиков, десяток бутербродов с сыром и три бутылки воды.

С полным пакетом он выскочил из здания «конторы» и сел в свой бежевый «Колин-239».

Немного попетляв по центру, Лерой несколько раз заезжал в тупики, разворачивался посреди дороги, но никаких подозрительных машин не заметил. Перемахнув через старый мост, он распугал голубей на площади и поехал в сторону керамической фабрики.