Заморье
Шрифт:
Вот достань меня только. Бороденку твою выдерну, а из прихвостней сделаю одну большую икебану.
— Итак, вопрос — где царские драгоценности?! — Видимо нервы не выдержали, и видимое приличие Дука отступило на второй план. — Говори, сволочь! А то не дождешься казни на площади, я тебя сам, прямо тут, закопаю.
Можно с легкостью догадаться, чем закончилось столь непочтительное поведение дознавателя. Обещание, данное Арселом самому себе, сдержать захотелось, очень. По этой причине, "нежная" рука вурдука клешней зацапала пушистенькую бородку негодяя. Знал ли Дук, что однажды станет эквилибристом? Пару взмахов из стороны в сторону, и вот, новое открытие — палачи умеют летать, да еще как! Даже братья "Ордена меча" раскрыли рты, да так и замерли, изучая, как начальник совершает круговые
— Ты мне изрядно поднадоел. Пшел вон! — попрощался Данк с гостем, и, в знак любезности, раскрутил его еще сильнее. Сверкнули в полете пятки госслужащего, совершенно "покорно" устремившегося птицей к выходу. Братия предпочла быстренько уйти на своих двоих. Темница вновь опустела, оставив вурдука, как ни странно, в добром расположении духа. Дук дал о себе знать буквально спустя минуту, придя видимо в сознание. Открылось узкое дверное оконце, и в нем показались те же злобные маленькие глазки.
— Не будет тебе два дня раздумий! Готовься. Завтра тебе конец, — Подлецу вздумалось злорадствовать, но через секунду одумался, потому как не было никакого желания получить еще пару оплеух. А что, кулак Арсела бы как раз прошел в проем. Наверное, учтя недавний опыт, Дук испарился окончательно.
И что теперь?! Вот так умереть, просто потому что вокруг творится маразм? Ведь мне не предъявили никакого обвинения! Да, ладно, что я несу. Не может быть в нашем государстве ни честности, ни справедливости. Все сделают как надо, как правильно для больших шишек. Господи, что я несу! Надо думать, как отсюда выбраться! Если такое вообще возможно!
Данк опустился на пол, приподнял голову и посмотрел в дыру крыши.
День близился к концу. Слепящее солнце спряталось за тучи после обеда, так что никто не заметил, как непогода перешла в сумерки. Вот тогда одиночество Арсела и разбавил некто из пугливой своры рыжебородого. Худой юркий паренек отворил дверь и нырнул в камеру, как в клетку с тигром. Сдернул с места железный засов на клетке, что находилась в центре камеры, откуда, не переставая, доносился странный гул и запах сгнили. Сил пареньку было не занимать, в следующий момент железная конструкция, что так долго усмиряла необузданные силы, спрятанные в подземелье, слетела, как карточный домик, и во временное жилище Данка хлынул поток янтарного света, бьющий колонной в высокий потолок.
— Теперь ты нам выложишь подробности на блюде! Сам ведь будешь умолять нас выслушать. Господин Дук придет рано утром. И это твой последний шанс, чтобы уберечь свою шкуру, если, конечно, она тебе дорога, — злорадная улыбка служаки, наверное, была к месту. Арсел уверял себя, что всем подлецам только лишь и остается, что наслаждаться чужим горем. Правда не стоит отчаиваться, авось да посчастливится и найдется способ к спасению.
Вурдук даже не удосужился ответить визитеру, а может, и не успел, поскольку тщедушный юнец спешно отрапортовал и ретировался, с опаской оглядываясь на Данка, на случай атаки со спины.
Суета вокруг нового постояльца темницы прекратилась до утра. Ночь же прошла спокойно.
Поначалу сомкнуть глаз воришке не представлялось возможным: лучше уж сидеть и дежурить, чем стать жертвой приготовленного эксперимента. Чего ждать от зловонного каменного сундука с приоткрытой ямой?! А спать вурдуку хотелось. Были бы спички, так вставить их не медля!
Подойти и заглянуть, что там внизу — великану не хватало духа, уж очень громкий и свирепый рык доносился, будто тушу бедной затравленной лани терзает целый прайд голодных львов. К трем часам "бедлам в преисподней" поутих и Данк принялся клевать носом, а вскорости впал в дрёму, да так, что все свечи и факелы тухли при его дыхании, а стены сотрясались в такт. Засевшему в яме чудищу, если оно там есть и пробудится, то само, наверное, испугается от присутствия столь шумного чужака.
Правда в этом была. Потому как под утро, когда петух уже горланил со всей дури, и тому, кому еще хочется помять подушку, да поваляться, нестерпимо хочется эту птицу поймать и сварить в качестве мести за недоспанные пять минут, вот в это самое время и появилось чудо из смрадной ямы посреди камеры, что зовется драконом — c желтой цыплячьей кожей и отъевшимся, как у государственного
мужа, пузом.Из отверстия высунулась голова змея — испуганного и недоумевающего. Да, дружок, дракоша, раньше ты пугал, так что у некоторых бандюг заикание на всю жизнь оставалось, а теперь тебе не дали выспаться. Вот так, знай вурдучьих богатырей!
Силачу в любом месте сон хорош, но вот незадача — слишком уж жарко, да и пыхтит под ухо кто-то.
— Сон прекрасный мне причудился. Урсулочка, красоточка моя, чувствую, соскучилась по мне ты! Дай я тебя обниму, — настал час знакомства вслепую. Глазоньки силач не открывает, а все мечтает, да руками щупает все, что попадается. — Ох, что-то поменялась ты, моя дорогая: кожа дряблая, грубая какая-то!
Легкий парок из ноздрей дракона образумил и пробудил воришку вмиг. Щупанье морды пришлось не в радость ящеру. Вот и разлетелся на весь город крик, напоминающий визг недорезанной свиньи, по причине чего, слабонервные ухватились за капельки успокоительные. Одно дело, когда кого-то пугают, а тут два обалдуя разной породы друг на друга таращатся в упор и вопят как укушенные. Благо змий огнем не плюется, сдерживается каким-то чудом, а то не миновать бы Арселу судьбы поджаренной индейки. Выяснять отношения — самая прелестная затея для "друзей", повстречавшихся совершенно негаданно в башне, что стоит у самой центральной площади города, где, по задумке Вира, туманным утром должна состояться расправа над удивительным интриганом Данком.
А пока есть немного времени перед увеселительным мероприятием — разминают косточки знакомые поневоле: узилище содрогается, готовое окончательно покоситься или вовсе рухнуть, а крыша темницы подпрыгивает в такт ударов. Легкая череда айканий и ойканий вурдука и дракона наводит шорох среди горожан, что прохаживаются в столь ранний час мимо башни, предвкушая предстоящий праздник. Стены горе-постройки, время от времени, растягиваются, как баян, упорно дюжат. Впрочем, сколько не бейся, а устать придется. Бой закончен. Вот и лежат изможденные "воины", языки набок, как галстуки, оба с одышкой борются. Неслыханная потасовка закончилась ничьей. Вояки пытаются даже разговаривать после драки:
— Стоп! Стоп! — останавливает огнедышащего вурдук. — Откуда ты, чумарылый, взялся? — Очи богатырюшка закатывать вздумал, за сердце хвататься умудряется. — О, кстати, говорят, бульон из собратьев твоих вкусненький! — успевает шутить Арсел. — Я бы попробовал.
— Знаю я вас, верзил, только и умеете, что брюхом думать! Подальше бы от вас всех! К своим! В лес! — задумался, погрустнел огнедышащий. — Великий Отрогий Лес издревле считается островком драконьего рая. Как бы я хотел отправиться вновь туда, на родину! — и тут змея понесло, стал он рассказывать о себе, видимо, мало было у него собеседников за последнее время. — Случилось как-то мне собраться в путь далекий на поиски чудес невиданных. Ведь что я наблюдал каждый день?! Как охотятся на кабанчиков собратья, да как девки цепляются ко мне на хвост. Не скрою, бабник я отменный, таким уж природа меня счастьем наделила. Но сейчас не об этом. Повстречался мне маг.
— О, как! — встрял в неожиданное чистосердечное признание Данк и тут же, как обухом, получил словесную оплеуху:
— Еще раз перебьешь, испепелю.
— Ладно, слушаю внимательно. — не рассчитывал Арсел выслушивать дракона в темнице. Бежать бы отсюда, да поскорее, но стены держат.
— И этот дурьев маг заловил меня в цепи хитроумные. Наколдовал черт знает чего, но с той поры ох и худо мне. Сил прежних как не бывало. Заточили в каменный ящик, что зовется Орлиной башней, и кукую я здесь… ммм… чтоб не соврать… десять лет. Пугаю пленников, чтоб выдавали все, что на душе и сердце скопилось. А вот на то, чтобы смыться отсюда, силенок не хватает. Кормят, правда, хорошо. На обед как минимум курочек так пятьсот кинут, я и довольный. Суп гороховый перестали подавать, а то ведь оно дело-то такое, городишко малехонький, одного моего залпа и достаточно будет, чтоб его смело. Я им тут пару раз землетрясение делал, они и отменили похлебку. Эххх… тоска заела по Лесу. Мда… что там говорить, пустое это дело. Не выберусь. Вот тебя жалко. Сколько я таких видел-перевидел?! Но ты сильный какой, прям головорез невероятный! Где ж вас таких берут?