Замок Древней
Шрифт:
Трава попала в лицо, Дима уже не видел врага, он лишь сжал его в тиски, стараясь не отпустить. Что-то резануло по руке и та отнялась, растекаясь болью по плечу и шее. «Ну вот, снова не прокатило, без руки остался», — пронеслось грустное в голове, а после всё стихло. Над ним замаячило лицо Марьяны с кровью на губах и из носа, кто-то помогал ему встать.
Горячка боя сошла, сердце успокоилось, и пришла боль. Он упал на землю и кричал, пока в глазах не перестало темнеть и он не смог взять себя в руки. Кто-то точно так же кричал рядом, а потом так же, как он, замолчал, только более резко. Замолчал и больше не
— Справились! — выдохнул низушек с луком в руках, рассматривая Диму.
— Что со мной? — Диме казалось, что это конец, что он лишился всех конечностей разом, так ему везде болело.
— Рука вспорота, — стала втолковывать Марьяна, утирая нос, — на ноге мышцы порвал. Как ты ещё с порванными мышцами смог прыгнуть? Больше ничего.
— Всё на месте? — искренне удивился Дима и понял, что устал.
Устал на столько, что мог бы хоть сейчас вырубиться. Он прикрыл глаза, а звуки стали медленно отдаляться. Марьяна, как сквозь вату, бросила:
— Я тут не могу проверить…
А после щёку обожгло от пощёчины и он открыл глаза:
— А ну не закатывать мне тут глаза! Терпи давай!
Послышался стук лошадиных копыт.
— Ты что тут делаешь, шваль? — раздался писклявый женский голос принадлежащий Луанне Валтис, второй ведьме на селе. Или первой. Они так и не договорились пока.
— Помогаю, в отличие от некоторых! — огрызнулась Марьяна.
— Потом с тобой потолкую… Бинты тяни, остолоп! Чего вылупился на меня? — рявкнула она на кого-то.
Дима выдохнул, не поднимая головы, и наблюдал, как на фоне серого неба развеивается маленькое облачко пара, покинувшего его лёгкие, понимая смысл фразы «испустить дух».
Дима, тот же день, вечер
Костёр был сложен рядом с погоревшим домом, но ещё не запален. Это место уже давно было выбрано для того, чтоб отдавать дань ушедшим. Дима стоял, опираясь на костыль, окидывая взглядом остальных. Пришли не все, далеко не все. Кто-то стоял в сторонке и просто тупо смотрел на приготовления. Кто-то участвовал в приготовлениях и тихо разговаривал, обсуждая умершего, вспоминая все его хорошие дела. Одна девушка просто рыдала навзрыд, иногда всхлипывала и бросалась фразами о том, что её жизнь тоже закончилась.
Дима смотрел в даль. В этом месте плато шло на спуск метров на пятнадцать, внизу желтели дикие подсохшие поля, где-то ближе к горизонту виднелся выглядывавший из лёгкого тумана лес у подножия высоченных гор с белоснежными морозными шапками. Может быть уйти туда? Но туда ещё никто не ходил. Никто не знает, что там, за теми горами. Он перевёл взгляд левее, туда, где вставало солнце. Туда тянулась эта огромная горная гряда, и там, в скале и окружённый скалами стоял неприступный Нуриен Юндил — Замок Древней. В общем-то как Рогус сказывал наша деревня называлась не просто Аннуриен, а Аннуриен Юндил — у замка древней. Горы уходили дальше, на сколько мог окинуть взор. Даже далеко на севере, за полями, из тумана возвышались пики, пропадая только в одном месте, где по словам того же Рогуса было огромное озеро.
Все три года, которые он тут жил, а он появился тут один из первых, он смотрел на горы и думал, а стоит ли вообще двигаться с места? Стоит ли куда-то
идти? Горы ведь не ходят. Они стоят нерушимыми гигантами, покрываясь растительностью и принося жизнь. Вот и он осел здесь, не выбираясь никуда дальше Грувааля, нашёл себе жену, заработал репутацию. А сейчас он всё чаще стал думать о том, что уйди он из этих мест, и возможно проживёт чуть-чуть дольше. Ещё одна такая заварушка, и им придётся туго.Этро Миц, что кричал и так внезапно умолк, не был смельчаком, однако и трусом его нельзя обозвать. Парни поговаривали, что пацан растерялся и толи выкинул щит, пытаясь отползти назад, толи у него его из рук выбили и он стоял как истукан. В общем его царапнули и что-то пошло не так. В битве всякое может случиться и далеко не всегда принимаешь правильные решения. Насколько Диме было известно, этот парень жил один, но справлялся со всем весьма неплохо. А глядя на ревущую девицу, понятно было, что не совсем один.
Жаль его.
На сложенное кострище положили тело, поднесли факел, запахло дымом, затрещали дрова. После ветер донёс запах обгорелого мяса и горелых костей. Деваха всё ещё всхлипывала, но уже не так интенсивно — силы медленно покидали её, да и родители старались успокоить.
А нужна ли была эта смерть? Эта мысль выстрелила из глубин подсознания и как-то даже смешно стало. Дима улыбнулся и тут же спрятал улыбку, подумав, что эта улыбка будет неправильно расценена. Всё ведь просто. Чтобы не страдать, нужно перестать с ними драться.
Дмитрий Купель
3-ий год, 19 день ханты Жёлтых Листьев
— Ты опять к ней пошёл? — верещала Роксана. — Ты же говорил, что лучше пусть спина отсохнет! Нет, ну ты и козёл, снова к ней пошёл!
Они стояли около хлева, на холоде, без тёплой одежды, но оба пылали.
— Марьяна вылечила Анрэ бесплатно. Бес-плат-но, понимаешь? — кричал на неё в ответ Дима, теряя всякое самообладание.
— Да знаю я твоё бесплатно. Небось снова кувыркались там! — в глазах Роксаны стояли злые слёзы.
— Так! — прикрикнул на неё Дима. — Успокаивайся, истеричка моя, а то молоко пропадёт, — он попробовал её обнять, но та его оттолкнула.
— Иди обнимайся со своей ведьмой!
— Что мне сделать, чтоб ты поверила? — холодно спросил Дима. В ход идёт тяжёлая артиллерия.
— Расскажи, что было, — она утёрла слёзы. — Ну тогда, там…
Дима снова замялся.
— Мне нельзя, ты же знаешь, — потупился он. — Делай что хочешь, но в жабу я не хочу превращаться. Я же тебе рассказывал.
— Я спрашивала у Луанны, ни в кого ты не превратишься! — бросила в лицо Роксана. — Ты просто не хочешь рассказывать. Считаешь меня глупой деревенщиной!
Дима в очередной раз предпринял попытку её обнять, на этот раз сработало.
— Я сомневаюсь, что если превращусь в лягушку, то смогу тебя удовлетворять, — промурчал он как можно слаще. Роксана растаяла в его руках. Ещё один бой был выигран.
Они стояли так какое-то время, пока Роксана не принялась дрожать от холода.
— Йена нету, а мне нужно идти и его дела разгребать. Но у меня есть план! — заверил он её, думая про «план по уходу в отставку». Лишь бы дожить до возвращения Йена.