Заговор
Шрифт:
— Мистер Эндрью, сэр.
Директор с ним не поздоровался. Он был по-прежнему в вечернем костюме и выглядел мрачнее тучи.
— Садитесь, Эндрью.
Снова Эндрью, подумал Марк и почувствовал, что голос Директора пугает его больше, чем все опасности последних дней.
— Вы скомпрометировали нас,— сказал Директор. Марк слышал только стук своего сердца. Он не мог сосчитать пульса, но он был не менее ста двадцати. Тайсон чуть повысил голос.— Сколько сенаторов осталось у вас, Эндрью?
— Семь, сэр.
— И среди них тот, чья фамилия Декстер... Не так ли?
Марк побледнел.
— Диплом Йеля, а вы наивны, как бойскаут. Когда мы впервые увидели вас
Марк хотел возразить, но губы плохо повиновались ему.
— Можете ли вы отрицать, что спали с ней, Эндрью?
— К сожалению, могу, сэр,— очень тихо сказал Марк.
— К сожалению? — Директор на мгновение онемел.— Молодой человек, мы прослушиваем ее квартиру и знаем все, что там происходило.
Марк вдруг почувствовал, что теряет контроль над собой. Он поднялся.
— Послушайте... Что все это значит?! Что это за дурацкие вопросы, на которые мне приходится отвечать?! И как вы смеете... Вы, наверно, забыли, что значит любить человека, если вы вообще когда-либо знали, что это такое! Да плевал я на такую работу! Вы хотите, чтобы я по шестнадцать часов в день копался в бумагах, бегал по городу как собака и еще докладывал вам, с кем я собираюсь спать! К слову, я бы ответил на ваш вопрос положительно, если бы ваши люди не вытащили меня от этой женщины! А они еще, оказывается, следят за каждым моим шагом. Нет уж! Я бы предпочел иметь дело с самыми отъявленными мафиози!
Никогда в жизни он так не бесновался. Он рухнул обратно на стул и в изнеможении отвернулся. Больше ему не о чем беспокоиться — это единственное, что придавало ему силы. Директор тоже молчал. Он подошел к окну и посмотрел на улицу. Затем медленно повернулся; тяжелые плечи, большая голова были обращены к Марку. Это все, подумал Марк.
Директор остановился примерно в метре от него и посмотрел ему прямо в глаза — точно так же, как и при первой их встрече.
— Ладно,— сказал Директор.— Когда я возвращаюсь к этому делу, я чувствую, что сам схожу с ума. Но вы должны понять: только что я расстался с президентом, здоровым, умным, полным сил и планов о будущем нашей страны. И что же я узнаю? Что наша единственная надежда, от которой зависит осуществление всех этих планов, завела роман с дочерью одного из семи человек, планирующего, возможно, в этот момент убийство президента! Могу ли я думать сейчас о чем-нибудь еще?!
Все это ужасно, промелькнуло в голове у Марка.
Директор не сводил с него глаз.
— Будем молить бога, чтобы это оказался не Декстер. Потому что в противном случае вам, Марк, будет угрожать такая же опасность. Он снова помолчал.— Кстати, люди, которые день и ночь ходят за вами, тоже работают по шестнадцать часов в сутки без перерыва, и главная задача у них — ваша охрана. А кое у кого есть и жены, и дети...— Слова падали медленно и устало. Чувствовалось, что этот человек на пределе своих сил. Марк никогда не видел его таким и сомневался, видел ли его в таком состоянии кто-нибудь еще.
— Каковы ваши планы?
— Завтра я собираюсь повидаться с распорядителями из обоих комитетов — юридического и по иностранным делам, сэр. Тогда, я предполагаю, и проблема и пути ее разрешения несколько прояснятся.
— Хорошо. Расспросите их как можно подробнее — на тот случай,
если я что-то упустил.— Да, сэр.
— Отдел дактилоскопии, не покладая рук, работает над двадцатью восемью банкнотами. Как только что-то станет известно, я тут же извещу вас. Теперь за дело: уже наступает день, а мы по-прежнему как в трясине. Не забывайте, что я жду вас завтра к семи.— Директор бросил взгляд на циферблат часов.— То есть сегодня. Мы встретимся в семь утра, и будьте точны, потому что у нас останутся только сутки.
Ему удалось несколько часов поспать. Проснувшись, он прошел в ванную, пустил холодную воду и стоял под душем, пока окончательно не продрог. Но даже и сейчас ему очень хотелось снова провалиться в сон. На следующей неделе, сказал он себе. До следующей недели еще надо провернуть уйму дел. Он включил телевизор, чтобы убедиться, не пропустил ли он что-нибудь из того, чем живет остальной мир. Ничего сверхъестественного в мире не случилось.
На ближайшей от дома станции он сел в метро и через полчаса был уже на Конститьюшен-авеню у здания Сената.
Он прошел мимо двух полицейских, которые у дверей просматривали портфели и сумки входящих, и нажал кнопку «вверх» лифта для посетителей.
— Четвертый, пожалуйста,— сказал он лифтеру и вытащил из внутреннего кармана пиджака лист, на котором была расписана сегодняшняя деятельность палаты представителей и Сената.
Просмотрев документ, Марк решил, что ему стоит обратиться прямо к Лестеру Кеннеку, распорядителю из комитета по иностранным делам. Марк позавчера звонил ему и представился студентом, собирающим материал для курсовой работы. Однако Кеннека на месте не оказалось.
— У кого еще я мог бы получить информацию о работе комитета?
Секретарша взялась за телефон, и через несколько минут из задней комнаты появился худой человек в очках:
— Чем могу быть вам полезен?
Марк объяснил, что ему хотелось бы послушать, как обсуждается билль об оружии. Человек протянул пропуск на галерею, порекомендовав по другим вопросам обратиться к Генри Лукхему, еще одному распорядителю.
Через несколько минут Марк уже был на месте. Он видел только часть зала. Сенаторы полукругом сидели вокруг места председательствующего. Хотя был слышен голос кого-то из выступающих и сенаторы и работники комиссии ходили по залу, давая понять, что самые важные вопросы решаются не в ходе драматических дебатов, а в кулуарах, на пониженных тонах.
Палату представителей билль уже прошел, и теперь предстояло утверждение в Сенате, если он будет принят.
Говорил сенатор Декстер. «Будущий мой тесть?» — подумал Марк. Убийцей он отнюдь не выглядел, но кто из сенаторов походил на преступника? Дочери достались от отца великолепные темные волосы, но у сенатора на висках уже пробивалась седина, хотя не так много, чтобы служить предметом тщеславия, отметил Марк. Дочь унаследовала и его темные глаза. Казалось, что, постукивая пальцем по кафедре, чтобы подчеркнуть наиболее выразительные места своего выступления, он относится ко всем окружающим с легким презрением.
Сенатор Декстер высказался, в общем, против принятия закона.
Его сменил на кафедре сенатор Дункан из Южной Каролины, изысканный, сдержанный человек. Суть его выступления была выражена в тезисе: «Если оружие будет объявлено вне закона, то только те, кто вне закона, будут владеть оружием».
Едва кончилась речь очередного оратора, как ожил светящийся сигнал над часами, висевшими недалеко от Марка. Зуммер прозвучал шесть раз, давая понять, что пора закругляться с утренними слушаниями.