Заговор
Шрифт:
– Такими шарами монголы забрасывали деревянные крепости, – сделал я смелое по своей безответственности предположение. – Там внутри должна быть горючая жидкость.
– Как это горючая? Зачем? – не понял Сидор.
– Поджигаешь фитиль и бросаешь, – все более уверенно строил я гипотезу. – Шар разбивается, жидкость начинает гореть. Вот тебе и пожар!
– А зачем такое нужно? – вмешался в разговор крестьянин.
– Если война начнется, будут вражеские крепости поджигать.
– Ишь ты, страсти-то какие! Никак на нас кто войной идет?
– Ты откуда сам-то
– Здешний, подмосковный, – ответил он, – в холопах у стольника Нечаева.
– Знаю такого, говорят, хороший человек, – похвалил я.
Крестьянин на это никак не отреагировал, промолчал.
– Тебя как зовут? – спросил я, рассчитывая получить от него информацию о помещике.
– Алексеем кличут, – ответил он.
– Вот здорово, значит, мы с тобой тезки! – обрадовался я. – Послушай, друг Алексей, а не привозили вчера к вам в поместье какую-нибудь незнакомую девку?
– Беглую, что ли? – без раздумий уточнил он.
– Беглую...
– У нас, в темной сидит, от тебя, что ли, сбежала?
От такой нечаянной удачи мы с Сидором одновременно крякнули. Однако беглых девок могло быть сколько угодно, нам нужна была единственная.
– Как ее звать, не знаешь? – с надеждой спросил я.
– Нет, мне девки без надобности, я семейный. Видеть видел, а говорить не говорил.
– А какая она из себя? – горячо вмешался в разговор Сидор.
Мужик удивленно на него посмотрел. Ответил так, как и следовало ожидать:
– Девка как девка, обыкновенная, с косой и в сарафане.
– Можно, я пойду туда! – взмолился парень. – Как же она там, бедняжка?! Да я бегом добегу!
– Ты сейчас побежишь домой, я тебя уже, кажется, предупреждал! – попытался я остановить бьющий из него фонтан чувств.
Ничего не понимающий крестьянин переводил тревожный взгляд с одного на другого. Наконец у Сидора отлило от головы, и он отступил в сторону.
– Чего это он? – шепотом поинтересовался мужик. – Никак умом тронулся?
– Есть немного, – ответил я, так, чтобы слышал влюбленный, – в детстве его из люльки уронили вниз головой, вот он и не понимает, где и что можно говорить!
– Да я что, я просто так, – извинился Сидор.
– Это было последнее предупреждение, если я еще раз тебя услышу! – угрожающе сказал я. Потом заговорил с крестьянином:
– Ты когда домой собираешься?
– Как барин скажет, он тут обещал быть, – ответил он. – Наше дело подневольное, как скажут. Жаль только, пшеница уже сыпаться начинает, а я тут прохлаждаюсь! Да кто поймет землепашца!
– Покажи мне своего постельничего, я с ним поговорю, может быть, и смилостивится, отпустит. Я о нем наслыхом знаю, а в лицо никогда не видел.
Мужик обрадовался доброму слову:
– Ох, поговори, голубь, веришь, как о пшенице вспомню, душа кровью обливается! Летом же день год кормит!
– Обещал поговорить, значит поговорю. А ты случаем, дьяка Ерастова не знаешь?
– Это такой, представительный, гордый, что к моему барину ездит? –
уточнил Алексей.– Я его в лицо не знаю, может и гордый.
– Точно, так его будто и называли, Ератов какой-то, – бормотал мужик, не в силах переключиться с одной мысли на другую. – Или вроде не Ератов, а так, как ты называл! Много их к нам ездит, всех не упомнишь...
– Ладно, пойдем по двору погуляем, если заметишь хозяина или Ерастова, тихонько мне скажи, а то они рассердится могут.
– Это как водится, – согласился Алексей. – Бояре народ нетерпеливый, как что не по ним, так в крик или сразу в морду норовят. Мы обхождение знаем, не лезем с кувшинным рылом в калачный ряд!
Пока происходили все эти события, у заговорщиков приближался час X. Мелкие начальники окончили инструктаж и разрешили исполнителям отдохнуть перед началом акции. Время неумолимо уходило, а я так ничего не мог предпринять. Мелькнула мысль поджечь сено в конюшне, однако во дворе было столько людей, что начинающийся пожар тотчас заметят и потушат. Даже если бы я подожгу в сарае смоляные факелы, они не успеют разгореться. Тут нужно было подпалить что-нибудь быстродействующее, вроде порохового погреба. Вполне возможно, что он где-нибудь здесь и был, только неизвестно, где и как к нему подобраться.
– Вон идет мой барин, – перебил мои грустные мысли Алексей, указывая пальцем на переднюю часть двора.
– Барин? – не сразу понял я, о чем он говорит. – Где барин?!
– Да вон, идет по двору с тем, ну, про которого ты спрашивал.
– Ерастовым?
– С ним.
Действительно по двору шла группа из пяти человек. Впереди двое с широкими повязками на рукавах, сзади, на почтительном расстоянии, еще трое, по виду охранники.
– Который барин? – тихо спросил я крестьянина.
– Тот, что пониже, а который подороднее, Ерапов и есть.
– Вы оставайтесь, я попробую подойти, поговорить, – сказал я и неспешной походкой двинулся параллельно идущей группе.
Кажется, у меня появился единственный шанс решить вопрос в пользу Москвы. Без руководителей поджог города, просто, может не состояться. Однако как на глазах охранников напасть на двух молодых здоровых мужчин, справиться с ними и при этом остаться в живых, я не представлял. Как ни странно, просто броситься на амбразуру меня не тянуло. Героизм дело возвышенное, подвиг тем более, но мне не хотелось принести себя в жертву, тем более в таком отдаленном прошлом.
Между тем оба предводителя шли в дальнюю часть двора, туда, где темнели хозяйственные постройки. Я обогнал их по флангу и спрятался за коровником. Стоял, прижимаясь к стене, явственно различая запах молока и навоза.
Здесь, на задворках усадьбы, было тихо, все группы участников заговора остались в передней части двора.
В голове была одна единственная мысль, как отвлечь охранников и разобраться с зачинщиками. «Были бы хоть спички, можно было запалить сено», – с отчаяньем думал я. Мысль продвинулась чуть дальше, и я еще до конца не додумав, что буду делать дальше, уже вытаскивал из карманов глиняные монгольские снаряды.