Чтение онлайн

– Отойдите от двери, я сейчас выйду, но учтите, у меня самопалы, кто дернется, убью! – закричал я. – если с моим человеком что случится, вам мало не покажется!

За дверями тихо заговорили, скорее всего, совещались. Наконец решили:

– Ладно, отходим!

Я открыл дверь и выглянул наружу. Незнакомые мне люди стояли в пяти шагах от двери и смотрели на меня во все глаза. Я вышел с пистолетами наготове. Никого из них я не знал, как и они меня. «Парламентер», крепкий, ладно скроенный мужчина в синем кафтане, удивленно спросил:

– А где Алексашка?

– А где мой парень? – вопросом

на вопрос ответил я.

– Да вон он лежит, живой и здоровый, – сказал он, указав себе за спину. – Нам Алексашка нужен!

– В этом я вам помочь не могу, никакого Алексашки тут нет.

– Но он же тут жил, нам доподлинно известно!

– Может быть раньше и жил, а сейчас живем мы. А теперь несите моего человека в избу!

Смущенные противники подняли связанного порукам и ногам рынду и торопливо внесли в избу. Увидев поверженного возлюбленного, тотчас заголосила Аксинья.

Бывшие противники положили Ваню на лавку и, толкаясь, заспешили к выходу.

– А развязать? – спросил я, красноречиво поводя стволами.

Здоровый детина басовито откашлялся, вернулся к лавке, аккуратно развязал путы, свернул веревку и засунул ее себе за пазуху. Теперь уходить им стало неловко, и они вчетвером столпились над телом рынды. Оглушенный Ваня продолжал лежать, удивленно моргая длинными ресницами.

– Что это с тобой? – спросил я.

– Н-не знаю, – с трудом ворочая языком, ответил он.

Я потрогал его голову, на темени ближе к затылку вздулась большая шишка.

– Убили! – опять с места в карьер завопила наблюдающая за моими действиями Аксинья. – Убили! Помогите!

– Прекрати выть, лучше принеси из ледника кусок льда, – прикрикнул я.

– Зачем?! – на той же трагической ноте завела она.

– К шишке приложишь! Если льда не найдешь, то воды, что ли, холодной из колодца принеси, будешь тряпку мочить и к голове прикладывать.

Аксинья разом замолчала, кивнула и побежала добывать лед.

– Ну, мы пойдем, – откашлявшись, сказал «парламентер», – извините, ошибка вышла.

– Хороша ошибка, парню голову разбили, двери покорежили, женщин до полусмерти напутали, а кто за все это ответ держать будет? – возмутился я. – Сейчас позовем хозяина, целовальника, определим ущерб...

Мое предложение квартет бойцов выслушал, но оно им не понравилось. Мужики разом насупились и начали переглядываться между собой. Как и во все времена, на Руси судиться и возмещать ущерб не любят.

– Ну, ты, это, того, этого, – недовольно сказал «парламентер», – зачем нам целовальник, мы и так можем уйти. Извинились, чего тебе еще!

– Точно, – добавил здоровяк, – ты того, не доводи да греха!

– Вы думаете, что раз вас четверо, так я с вами не справлюсь? – спросил я. – Очень даже справлюсь. Вас, – указал я на старшего и здоровяка, – из самострелов положу, а этих, – кивнул я на двух оставшихся молчаливых участников события, – саблей покрошу! Вам это надо?

– Это еще посмотреть надо, кто кого покрошит! – пробурчал здоровяк, но невольно отступил к выходу.

– Ладно, что зря спорить, чего ты от нас хочешь? – спросил старший.

– Сначала расскажите, что это за Алексашка, и почему вы за ним гоняетесь?

«Парламентер» подумали миролюбиво объяснил:

– Вор

он, вот и весь сказ. Набрал товара в долг, пообещал, что когда продаст, с хозяевами расчесться. А сам взял да и сбежал. Нас купцы и наняли его отыскать и долг с взыскать.

– Понятно, значит, это ваше ремесло людей ловить и долги выбивать?

– Ну, ремесло не ремесло, но добрым людям, чем можем, помогаем.

– И сколько вы за такую работу берете? – не без задней мысли поинтересовался я.

– Смотря кого надо сыскать. За Алексашку купцы пять ефимок посулили. Только этого мало, мы за ним уже попусту вторую неделю по всей Москве гоняемся.

– А сколько возьмете доставить мне сюда одного человека? – спросил я.

– Это смотря кого. Может, ты царя закажешь привезти или первого боярина!

– Царь мне не нужен, а нужен мне управляющий одной купчихи из Замоскворечья.

– Тоже сбежал? – понимающе улыбнулся он.

– Нет, не сбежал, в этом и сложность. Его нужно прямо из подворья увезти.

– А много у них там людишек? – сразу же задал старший конструктивный вопрос.

– Много, я там видел человек до сорока мужчин и женщин.

– Сорок! – повторил он и даже присвистнул. – Это же целая рать! Сколько нам народа перебить придется! Такая работа дорого стоит!

– Никого бить не нужно, – испугался я такого радикального решения вопроса, – управляющего там все ненавидят, и народ подобрался в основном пьющий, за бутылку не то, что врага, мать родную продадут.

– Все равно, дело серьезное, – задумчиво сказал он, уже начиная набивать цену, – просто так туда не полезешь... Вы как, мужики? Возьмемся?

– Это как хозяин решит, – сказал до сих пор молчавший участник «бандформирования», – если не поскупится, то почему не помочь доброму человеку.

– А ты как, Еремей? – спросил он здоровяка.

– Если живого предоставить, то дороже будет стоить, – ответил тот. – За мертвого проси половину.

– Лучше живого, мне с ним поговорить нужно, – торопливо уточнил я условие подряда.

С людьми такой категории я сталкивался впервые. Они отличались даже от лесных разбойников. Те были в основном беглые крестьяне, вынужденно занимающиеся грабежом, и никакой особой свирепости я у них не замечал. Эти же ребята так спокойно и добродушно говорили о чужих жизнях, что общаться с ними стало весьма неуютно. Я подумал, что такой цинизм, невозможный в добропорядочном, тем более религиозном, обществе и приводит людей к смутным временам. Отсюда, видимо, и растут уши всякого терроризма. Стоит только кому-то перестать уважать чужую жизнь, как и его собственная не будет стоить ломаного гроша.

– За живого две ефимки, за мертвого одну, – подумав, назвал цену «парламентер».

– А какая скидка за ущерб? – специально сварливо спросил я, чтобы они не держали меня за лоха.

– Магарыч, – сказал старший.

– Что значит магарыч? – не понял я.

– Магарыч себе оставишь, – объяснил он.

– Ладно, пусть будет по-вашему. Когда выполните работу?

– Ну, если дашь аванс... – начал он.

– Не дам, полный расчет, когда привезете управляющего.

«Парламентер» покривился, но возражений не придумал, ответил так, будто дело уже решилось: