Юрген Лаос
Шрифт:
Юрген глубоко вздохнул, словно пытаясь с чем-то смириться, и вновь закутался в белый мех. Он задул свечу и лег спать.
Глава III
Юргену снился сон.
Странный молодой человек, внешне напоминающий Юргена, лежал на высокой траве не в силах пошевелиться. Свет лез ему под ресницы, чей-то знакомый голос поблизости кричал:
– Хонори!
– Хонори! Бежим!
– Хонори! Бежим из Кальки!
Молодой человек протянул руку, будто пытаясь дотянуться до голоса. В мгновение его окружили странные темные люди, взяли за ноги, руки, волосы, и потащили к реке.
– Папа, – крикнул молодой человек из последних сил. – Папа!
Один из темных
Хонори!
Хонори!
Хонори!
Голос все еще пульсировал в голове. Отдышавшись, Юрген снова лег. Перед глазами мелькали картинки, раскрашенные сном. Кто такой Хонори? Не первый раз он слышит это имя. Скорее всего, это все из-за символов на медальоне, которые он вчера прочел, они отразились у него во сне. Переживать не о чем. Юрген натянул на себя мех и, немного полежав, снова погрузился в сон.
Глава IV
Минула спокойная неделя. Юрген хорошо держался в кузнице до полудня, затем отправлялся домой помогать по хозяйству Лоре. Всё шло своим чередом, пока из кузницы не пропал Свен. Юрген начал беспокоиться спустя три дня. Возможно, старик умер в своем доме, но кому до этого есть дело? А может, он и вовсе умер по дороге к священной Реке. Густ обещал разобраться во всем. Ему тоже было не по себе, а в глазах у него застывал страх, когда речь заходила об исчезновении Свена.
В кладовой продолжали появляться бутыли. На некоторых были странные черные полоски, но Густ уверял Лору, что это просто новая вода. Долго в хранилище она не задерживалась, иначе могла испортиться. Ее там держали на крайний случай и в основном давали больным. Густ заливался смехом. Говорил, что им положено куда больше воды, потому что с ними живет больной Юрген.
Сегодня отца не было дома целый день. Вечер наступил быстро. В комнате Юргена внезапно отворилась дверь. Вошел Густ. Он принюхался и сделал такое лицо, будто готов был изрыгнуть назад все то, что вдохнул. Он держал в руке бутылку с красной жидкостью. Густ уселся на кровать, твердым голосом приказал Юргену сесть рядом.
– Значит, мы с тобой особенные люди, так? – спросил он.
Юрген несколько секунд молча смотрел в серые глаза Густа. Тот улыбнулся, показав желтые зубы, поднял неаккуратным движением бутыль с красной жидкостью и поднёс её прямо к носу Юргена.
– Пей! – приказал он.
– Что это?
– Особая вода для особых людей, – засмеялся он. – Красная жидкость для красненького человечка, смекаешь?
– Это алкоголь?
– Да. Пей, я тебе говорю.
Юрген откупорил бутылку. В воздухе поплыл мягкий дымок с древесными оттенками. Он сделал два глотка и спустя несколько секунд почувствовал, что его рот становится деревянным, а язык немеет. Густ расхохотался.
– Этот алкоголь напоминает тебе, что каждый день ты живешь в Альте, а не в каком-нибудь «городе цветов».
– Наве-е-ерное, – неуверенно протянул Юрген. Ему было непонятно, зачем к нему пришел Густ, ведь раньше он никогда так не делал.
– Как ты считаешь, Юрген, стоит ли нам здесь оставаться? В этом Богом забытом месте, где нет никаких перспектив.
– Что вы имеете в виду?
– Я прожил на этой земле достаточно долго. Привык. Но бывают такие случаи, когда ты плюешь на привычки и вынужден действовать решительно, иначе помрешь. Это как с зараженной ногой, которую необходимо отрезать. Ты привык ходить ногами, но у тебя нет выбора, и ты действуешь как угодно, но лишь бы спасти себя. Так же и с этим местом. Альта – это зараженная нога, понимаешь?
Юрген молчал. Он не знал, что ответить.
– Ну да, конечно, – разочарованно кивнул Густ. – Ты слишком юн, чтобы что-то понимать. Да и вообще, какая разница. Всё это не
имеет значения для тебя. – У Густа начал заплетаться язык, он опустошил бутыль.– Забудь, что я тебе сказал, – невнятно произнес Густ. – Зачем я вообще сюда пришел. К черту всё это.
Он встал с кровати и вышел, закрыв за собой дверь. Спустился на первый этаж и направился пьяной походкой в сторону спальни. Затем ненадолго остановился, глянул на кровать и смахнул несколько крупных капель, которые лились откуда-то сверху. Он облизнул губы, почувствовал соль на языке. Проклятая вода: она все струились и струились на пол. Густ прикоснулся к своему лицу и тут же отдернул руку. Лицо было холодным и скользким, как неживое.
Он так привык к вещам, привык к телу женщины и даже к собственным сапогам, которые терли ему ноги. Потерять независимость для мужчины – страшно. Осознать её потерю еще страшнее. И вот он стоит, окруженный своими зависимостями. Ни к чему не следует привыкать, особенно к живому. Он взглянул на Лору, на её крохотное личико и слабые руки. С какой целью Бог поселяет в этом месте таких женщин, если заранее знает, что им здесь не выжить? Это настоящая издевка. Если его не станет, Лора до реки не дойдет. О Юргене и говорить нечего. Юрген напоминает вещь, которая держит тепло, пока к ней прикасаешься, но стоит её ненадолго оставить, – тут же становится холодной, мертвой. Он сжал кулак, двинул им несколько раз по лбу, пытаясь протрезветь. Нужно что-то решать прямо сейчас. Но какое ему вообще дело до Лоры с Юргеном?! Это всё необходимо отрезать. Прямо сейчас. Отрезать, оборвать, отпустить. Он подошел к своему письменному столу. Достал записную книжонку, вынул из кожаной кобуры пистолет и, порывшись как следует в ящике стола, вытянул ключ. Тот самый ключ, от хранилища Альты с пресной водой. Он со злостью швырнул его в сторону.
«Ну что же, если я выбрался из Суула, то и из этого ада выберусь, так ведь?» – он посмотрел вверх, будто обращаясь к кому-то. Затем вернулся к Лоре, положил свою холодную руку ей на щеку. У него в запасе ещё несколько минут, и он решил, что эти минуты будет рядом с ней. Все предметы теперь казались ему противными и отталкивающими.
Глава V
Следующие два дня Юрген выпустил из-под контроля. Особенно в три часа дня, когда время имеет привычку останавливаться, ему казалось, что день никогда не закончится, а значит не закончится дождь, не закончится работа в кузнице и вечная ломота в костях. Два дня. Это был бессвязный бред: очертания родной местности расплывались перед глазами, будто они находились под толщей воды. Ты тянешь руку, надеясь прикоснуться к твердому предмету, хоть к какой-нибудь опоре, но вокруг одна холодная вода.
Два последних дня прошли без Густа. Лора не находила себе места, постоянно выглядывая в окно. Его не было ни в кладовой, где он имел привычку находиться, ни во дворе. «Скорее всего, Густ напился», – подумал Юрген, и с этой мыслью погрузился в сон, пока его не разбудили громкие толчки в дверь на первом этаже.
Два незнакомых Юргену человека вломились в дом. Они позвали Лору и начали с ней обсуждать что-то важное, временами повышая голос. Один из них громко закричал откуда-то издалека, должно быть из кладовой, что-то похожее на «наконец-то нашел». Юрген встал с постели и неслышно вышел из комнаты. Он спустился на несколько ступенек и замер.
– Дождь смывает все следы, это ведь просто смешно, Лора.
– Тогда зачем вы задаете мне эти вопросы? Я не видела Густа уже два дня, поэтому ничего не знаю.
– Хорошо. У нас ведь есть доказательства, господа?
Юргену показался очень знакомым этот голос. Что-то в нем было вчерашнее, отдававшее кислотой во рту. Юрген прислушался.
– О чем вы говорите? – спросила Лора. – Знаете, вы двое, лучше прислушайтесь к Реке. Мой муж до сих пор стоит на этой земле, хотя должен уже лежать в ней. И если он способен устоять здесь, почему вы считаете, будто он не способен дойти до священной Реки?