Йота
Шрифт:
– Значит, ты не тронешь Морфия?
– Нет.
– Арусс наклонился и, глядя в глаза Мака, спросил: - Ну и почему ты не заложил меня Морфию?
– Он бы тебя убил. А я против убийств.
– Я тоже против убийств.
– Арусс поднялся и вздохнул. Ну что, прощай и не поминай лихом. Помни меня, малыш, и не обижай мать.
– Постараюсь, - ответил Мак и шмыгнул носом.
– Будь счастлив, перебежчик!
– Почему ты назвал меня перебежчиком?
– Да так, вспомнилось кое-что. Однажды одной женщине приснился, а у другой родился один и тот же ребенок.
Арусса разбудил телефонный звонок. Звонила жена Коляни. "Несусветная женщина", как прозвал ее сам Коляня, разбудила ни свет ни заря! И чего ради? Ну, не ночевал муж дома. Он художник. Ему свободы хочется. А тут контроль... Арусс тогда едва сдержался, чтобы не нагрубить. Посоветовал отправиться "несусветной женщине" в мастерскую, полагая, что Коляня заночевал именно там. Всегда так делает, когда малость переборщит в питии. Только положил трубку, собственная жена на хвост упала. Сон ей, видите ли, приснился. Поразительный сон. Идет якобы она в полном тумане. И видит двух женщин, жалостливо смотрящих на нее. Она подходит к ним и говорит: помогите, у меня такое горе, я сына потеряла... Женщины переглянулись, ни слова не сказали. Старшая осенила ее троеперстием. Младшая руку простерла- путь указала, куда ей идти...
Она могла бы родить Максимку. Но потеряла такую возможность. Ибо дети рождаются в любви. В ненависти ничего не рождается, кроме горя. Она потеряла, а Сандра нашла.
Арусс вернулся в мастерскую, где всю ночь точил из моржового клыка кольцо...
И лишь под утро решился позвонить. Сначала той, что потеряла, потом той, что нашла.
Ответил незнакомый, довольно приветливый голос, объяснивший, что прежние хозяева переехали в разные места. Мать и дочь повыходили замуж и разъехались.
Арусс облегченно вздохнул. И позвонил той, что так больше и не вышла замуж.
– Сандра, ты слышишь меня?
– Кто это? Я слушаю! Кто звонит?
– Не узнаешь? Сандра, давай повидаемся. Завтра я... Словом, у меня остается меньше суток. И я не могу не повидаться с тобой.
– Арусс?
– Только не пугайся. Приходи скорее...
– Куда?
– Я тебя жду там, где всегда...
– В мастерской?
– Да, да! Жду, приезжай.
– О Господи! Да что же это?.. Я боюсь.
Арусс положил трубку. Пошел на кухню. Поставил чайник. В мастерской все оставалось по-прежнему. Старый друг оказался верным другом. Сохранил его работы. Арусс приходил сюда по ночам, открывал дверь ключом, благополучно пролежавшим все эти годы в тайничке, забирался под крышу некогда милого пристанища и точил из моржового клыка перстень - близнец деревянному.
Сандра влетела в мастерскую, тяжело дыша от волнения, граничащего с обмороком. Арусс шагнул к ней. Она замерла, поставив перед собой руки.
– Не подходи.
– И перекрестила его троекратно.
– Этого-то я и опасался прежде всего, - пробормотал Арусс.
– Какой ты старый! Зачем ты явился, Арусс?
– Ты думаешь, я с того света явился?
– Господи! Откуда ж тогда?
– едва слышно прошелестела
– Ты в общем-то недалека от истины. Но все-таки я живой. Я не привидение, не тень. Я человек. И не мог покинуть этот город, не повидавшись с тобой.
– Арусс хотел коснуться Сандры, но она вскрикнула и потеряла сознание.
Арусс поднял ее, положил на диван, побрызгал водой. Сандра со стоном открыла глаза.
– Зачем ты явился, Арусс? За мной? Но ведь я еще не старая. И ребенок у меня пока еще маленький. Арусс! Ну что я тебе плохого сделала?
– Успокойся, Сандра. Милая! Не нужна ты мне! То есть очень нужна. Я люблю тебя. Ты, как теперь вижу, остаешься единственной женщиной, которую я любил, люблю... Вот не мог уйти, не повидавшись! Прости! Мне ничего не надо. Поверь, ничего не грозит ни тебе, ни нашему мальчику...
– Ты! Ты и с ним хочешь... или уже?
– Сандра приподнялась, пытаясь сойти с дивана.
– Не волнуйся, Сандра. Ты ведь была такой смелой, отчаянной. Ну что ты в самом деле?.. Да, я видался с Максимом. Мы даже подружились. Хороший пацанчик растет. Смотри за ним. Не подпускай к нему Морфия.
И вот эти слова, эта житейская опаска отца за сына, как-то отрезвили перепуганную Сандру. Она глубоко вздохнула, села, спустив ноги на пол.
– И ты признался? Он знает, кто ты?
– Нет! Он так ничего и не узнает. Просто мы провели вместе несколько замечательных дней. Вот и все, что позволено мне. Сандра!..
– Все! Все! Будь ты хоть мертвяк, сатана, тень на плетень... С тобой! Вместе. Никуда больше не пущу. Не пущу! Все!
– Ладно! Ладно, Сандра. Угомонись. Ну вот... Молодец! Хорошая моя. Золотая моя девочка... Сладкая... Радость моя. Сандра вдруг заплакала.
– Я забыла, - срывающимся от рыданий голосом бормотала она.
– Я забыла все твои слова. Да и какая там девочка. Сорок лет скоро. Дочка замужем. Скоро внуком наградит. Господи! Не отдам тебя больше никому. Ни за что...
– Ты очень постарел, Арусс!
– после долгой паузы раздалось в темноте.
– Таков закон неба, - ответил Арусс. И тут же спохватился.
– Закон чего? Неба?
– Сандра приподнялась, и кошачьи ее глаза полыхнули, как в прежнее время.
– Не знаю. Наверное, я не должен был тебе говорить. Но меня относительно этого не предупреждали, и я хочу тебе кое-что рассказать. Помнишь, когда-то я рассказывал тебе об этом вот деревянном колечке.
– Да! Хотя я тебе не поверила. Значит, правда, если вспомнил. Выходит, это она тебя захомутала. Забрала у меня.
– Она. Но...
– Я все эти годы так и думала, что ты с нею.
– Все не так, как ты думаешь. Хочешь, я расскажу дальше?
– Хочу, милый. Хочу... Но только... не сию минуту. Чуть позже, позже, позже...
– В следующий раз мы встретились с нею осенью. Я пошел в горы - поискать древесины.
– Так ты завтра, то есть уже сегодня, должен к ней вернуться?
– Не перебивай. Прошу тебя, послушай...
– Если не хочешь отвечать, значит, к ней. Здорово же она тебя захомутала! И как это у них получается? Умеют же. Есть же такие бабы.