Ясень
Шрифт:
Заветрие
Око
Преображение
1.
Я был на зиккуратах Вавилона, Бог Солнца жёг меня своим лучом, И, жрец, я препоясан был мечом, А мой псалом был завываньем стона. Я в жарком Кэми древнего закона Был солнечник. И мыслил я. О чём? О том, что Узури – судья с бичом, И звёздный цеп взвивался в вихрях звона. Я был везде. Я древле был Варяг. Вся кровь моя есть красный путь к Валгалле, И каждый мне желанным был как враг. Я был жрецом на грозном теокалли. И, дымный в грудь вонзал обсидиан. Зачем, зачем вся кровь веков и стран? 2.
Всё в мире правда, в мире всё обман. En esta vida todo es mentira [1] , Y todo es verdad. В основах мира Закон разрыва нам глубинно дан. Вместишь ли в малой капле Океан? И да, и нет. Среди веселий пира Без плача звонкой может ли быть лира? Мост радуг упирается в туман. Когда бы в Океане безграничном Мы медлили, мы были б слитны с ним. А в капле брызги радуг мы дробим. Смеёмся мы и плачем в малом личном. В вертенье круга – радость и печаль, Но в высь ведёт змеиная спираль. 1
«En esta vita todo es mentira» (исп.) – в этой жизни всё ложь.
3.
Я не ропщу. Мне ничего не жаль. Я вижу брата в сильном и в убогом. Я жертвой был и жертву взявшим богом. Я сердце и пронзающая сталь. Я близь – родной души. Я дух – и даль. Я улыбаюсь, медля над порогом. Застыв, молюсь в отъединенье строгом. Я вижу, как рубин течёт в хрусталь. Я чувствую, я знаю, что за гранью Предельного я вновь найду родник, Где гранью из безгранного возник, Со всем моим приду туда, как с данью. Глянь в зеркало, и верь его гаданью: На дне глубин преображён твой лик. Равный Ису
1.
Зорки здесь люди издревле доднесь, Каждая мысль обнажается, Дашь талисман им, – усмотрят: «Не весь. Что-то ты прячешь. Есть таинство здесь». В чётком черта завершается. Каждое
чувство утонченно здесь, Каждый восторг усложняется. Дашь им весь блеск свой, – удержат: «Не весь. Дай половину. Другую завесь». Солнечник в вечер склоняется. 2.
Испанца видя, чувствую – он брат, Хотя я Русский и Поляк стремленьем. Я близок Итальянцу звонким пеньем, Британцу тем, что Океану рад. Как Парс, душевной музыкой богат, Как Скандинав – гаданьем и прозреньем. Как Эллин, изворотлив ухищреньем, Мысль, как Индус, я превращаю в сад. Лишь с потонувшим в блеске слов Французом Не чувствую душевной связи я, Красива по-иному речь моя. И всё же связан крепким я союзом С столицею, что в свой водоворот, Свой лик храня, все токи рек вберёт. 3.
Мне нравится учтивая прохлада, С которой ум уму, светясь, далёк. Любой Француз – кипящий зимно ток, Но это также – свойство водопада. Всклик девушки в любовный миг: «Не надо!» В ней стройность чувства вылилась в зарок. Из этого есть что-то в ритмах строк, В которых мысль условным чарам рада. Париж – твердыня формул, теорем, В изящном он доходит до Китая. Где я кричу, – он, созерцая, нем. Где я молчу, – потоком слов блистая, Он говорит. Искусством весь пленён, Искусственность в chef-d’oeuvre возводит он. 4.
Есть тонкая внестыдность совершенства В как будто бы бесстыдных торжествах Явленья плоти, в умственных пирах, Ведущих смыслы слов до верховенства. Художник знает ясное блаженство Отобразить в колдующих зрачках Нагое тело, весь его размах. Свет творчества есть право на главенство. Но в этом также тонкий яд разлит: Кто видел тайну, тайну не забудет, Париж – цветок, который вечно будет Из лиц, из слов, улыбок, стен и плит Струить намёк, что звоны струн пробудит: Здесь тело в духе цельным сном горит. 5.
Париж, Paris, есть город, Ису равный, А Ис был древле некий Светояр, Он потонул, морских исполнен чар, И стал в умах легендой стародавной. Здесь в храме гимн Изиде пелся плавный, Мир для богинь стал холоден и стар, Она ушла, корабль оставя в дар, Он взят как герб столицей своенравной. И до сих пор морской чуть веет дух Над городом, что возлюбил измены, Волна морей поёт во всплесках Сены. Звон серебристый, вкрадываясь в слух, Мерцает в речи шёлком поцелуя, Звезда морей всё медлит здесь, колдуя. 6.
Паскаль. Бальзак. Бодлэр. Вилье. Верлэн. Колодец. Буря. Пропасть. Перстень. Пляска. Скальпель. Циклон. Кальян. Прозренье. Сказка. Пять факелов над станом серых стен. Я чуял – вами – общей доли плен, Вы ведали, что в жизни боль завязка, Что красная скрепляет в сером краска, Что вертится веретено измен. От бесконечно-малого пробеги До бесконечно-грозных величин. Ум – нищий. Ум – верховный властелин. Ток вещества, застывший в стройной неге. Париж. Любовь. Ты вихрь включил во вздох. Среди богов ты пятистрельный бог.
Поделиться с друзьями: