Ягодка
Шрифт:
– К чему этот вопрос?
– Профессиональное. Просчитываю, кто завтра даст мне по голове. Я в штатском.
– Кто?
– Почем я знаю. Надеюсь не ты. С тобой целоваться приятно.
– Зачем мне это делать?
– Попридержи диагноз в секрете. Я прооперировала Павлушу. Для мести депутата рано. Он меня не видел. Не знаю, чем занимается твой «Воробей» и не хочу знать. Дозревшая глиома чаще всего встречается у детей и молодых взрослых, в возрасте до сорока подобна нереальной. Злокачественные опухоли склоны к рецидированию. Местный, отдаленный, регионарный. Бывает в труднодоступных местах. Хирурга нет, пациента нет.
–
– Негативного влияния на организм нет, потому как нет лучевой нагрузки. Обследование никак не отражается на самочувствии, настроении или психике больного. Впервые устройство стали использовать в медицине в семидесятых годах. Ты можешь ставить меня на пол.
– Не хочу, – Роман улыбнулся.
– Я буду спать на тебе, а то я не поужинаю, – Анна зевнула.
– Пожалуйста, спи. Обойдемся без споров за главенство, – Роман помог ей изменить положение в его руках на прежнее.
– Нужно мне чье-то главенство.
– Ты не хочешь вставать на ноги?
– Нет. Когда еще меня как в сказке на руках поносят. Димка не мог дождаться сантехника. Видите ли, мое дело белить потолок и подбирать цвет кафеля. Собственность на квартиру. Мать его прописала, но не поделилась. У меня будет свое жилье от государства, я не пойму глубины его травмы. У него потому, нет ни обязанностей, ни прав. О наследовании мы забыли. Видно, мать бы он выкинул за МКАД. Ты хочешь со мной поспорить? О чем? Как мне спать?
– Я думал, ты захочешь встать.
– Рома, я спасатель. Я могу спать лежа, сидя, стоя. Зачем мне затевать с тобой споры?
– Я думал ты заядлая спорщица.
Она зевнула:
– Я спорю до хрипоты, когда есть смысл и основания, а не по причине ремонта или сна. Я тебе говорила о мясе?
– Да. Отбивная или котлеты?
– Что тебе больше понравится. На мясо у меня ограничений нет. Спасибо.
– Хорошо.
– Ага. Я сказала, я опоздаю.
– Я тебя дождусь, – Анна потерлась носом о его плечо.
– Мне надо попросить администратора, чтоб она мне вечернее платье застегнула, – Его хирург засыпала и отключалась в его объятьях.
– Выпей валерьянки от администратора. Я попрошу, чтобы она зашла к тебе часа через три с половиной.
– Да? Не поздно? Я валерьянку выпью.
– Как раз. Два часа поспишь, а потом будешь готовиться к вечеру, – Роман улыбнулся. Анна была права. Ее муж, делящий квартиру с матерью не был умным человеком. Он отнес спутницу в люкс и попросил об услуге у администратора Софьи на третьем этаже.
В отель на берегу Финского залива съезжались гости на банкет Шереметевых. Роман спустился с третьего этажа, вышел на веранду ресторана итальянской кухни отеля на воздухе и обговорил с официантом в накрахмаленной рубашке и фраке, подвязанным передником, стейк, запеченные овощи и рис для Калиновой к одиннадцати часам вечера. Он сел за один из столиков. Балтийское мелкое море сердилось: набегало невысокими волнами, бурлило и пенилось. В мае вода не нагрелась. Никто из бродящих по пляжу людей в студеную воду не заходил. Небо синело без облаков. Где-то среди них затесались фотографировавшиеся члены его семьи.
С гостями к нему обещался подъехать хозяин мясокомбината Доржиев Балдан Аюшевич, поставлявший мясо в супермаркет его торгового центра с контрактом. Бурят по национальности, мусульманин по вероисповеданию, он имел армейскую выправку и претенциозное имя Балдан, переводящееся с языка Дальневосточной республики на
русский «могущественный». На тюркском языке его отчество трактовалось «хороший», а на хинди и вовсе «жизнелюбивый». Роман заказал себе сухой, белый, несладкий вермут для аперитива. Неторопливо смакуя выпивку с пряной сладковато-горькой отдушкой полыни и кардамона, он наслаждался вечером и думал об Анне, военном враче-спасателе, состоящей из достоинств. Рыжей. Необыкновенной. С приятной внешностью. Умной, смелой, храброй, ответственной, верной, знакомой с понятиями чести и долга. Смешной, важной, чистюлей у него на руках. В Боткинской больнице она работала два дня, в спецназе МЧС у нее чередовались смены. Поэтому и развелась. Супруг надорвался терпеть ее ненормированный график. Способен ли был он мириться с ее работой четыре года ради улыбки с ямочками? Он терпел отъезды Лизы, а Анна как послушная дочь перемещалась на гражданку. У него самого намечались командировки. Роман хотел ее поцеловать, его зачаровывали ее рыжие волосы и необыкновенные глаза. Их влекло друг к другу.– Рома, где Аньку потерял? Где вы скитаетесь? Почему вы не на наших фото? Я разрешила Мише тебя отругать, – Невеста в свадебном украшении на голове склонилась к деревянному резному штакетнику, ограничивающему веранду ресторана.
– Она спит. Завтра сфотографируемся.
– Завтра я буду не невестой, а женой. Миша отыскал нам профессионального фотографа на день.
– Мы же есть на фотографиях у храма.
– Мне мало. Какой наряд у Ани? Ты не видел?
– Не видел, – Роман улыбнулся. – А что?
– Мои проблемы, – Всплеснула руками Роза. – У нее погоны майора: две параллельные красные полосы, большая звезда точно между двумя просветами и сосуд Гигиеи.
– Какой сосуд?
– В греческой мифологии Гигиея – богиня здоровья. Змея, обвивающая ножку и склонившая голову над чашей – официальная эмблема военно-медицинского состава, атрибут древнегреческой богини. Популярный символ фармацевтики. Но это ни в какие ворота, Роман! Она в оранжевом берете МЧС или голубом ВДВ придет на банкет!! У президента на награждении понятно, а на венчание?
– Ее президент награждал?
– Да. Дай сформулировать. – Роза поразмыслила. – Она никому не говорит, она Герой России. Золотой звезды ее удостоили. Ее присваивают умершим, очень редко живым за доблесть, храбрость и мужество. Она умирала и выжила. Ее ценят как зеницу ока, потому что она способна сделать невозможное. Высшее звание в нашей стране. Сейчас… Да как же там было… За спасение жизни раненных в боях солдат и офицеров, мужество и героизм Калиной Анне Матвеевне, кавалеру ордена мужества, кавалеру ордена Пирогова, владелице медицинской медали Луки Крымского, присвоено высшее звание за заслуги перед Российской Федерацией и народом, связанное с совершением геройского подвига.
– Анна Матвеевна долго жила замужем?
– Дайте мне подумать… – Роза загибала пальцы на руках.
– Роман, одиннадцать лет, с тринадцатого года. На последнем курсе военно-медицинской академии Сергея Мироновича Кирова поженились. Но ее на Донбасс отправили, а он отказался. Когда ее перевели в Севастополь в двадцатом году, я была в гостях, ее отец крестился, муж пил и заклинал меня ее сподвигнуть вернуться в Москву. Мы познакомились в Москве на программе академического обмена международной ассоциации студентов медицины университета Пирогова Николая Ивановича. Мы в Сорбону вместе ездили.