Я не вернусь
Шрифт:
... Выписали меня перед Новым годом. Я надеялась, что Саша под бой курантов наденет мне кольцо на палец. Да, я продолжала надеяться! А что еще оставалось? Я жила в каком-то томительном ожидании, пока Саша просто-напросто тянул время. Он мне сказал, что до Нового года точно все решится. Каким образом, интересно? Да, Саша был сильным, уверенным и мужественным, в первую очередь он был сыном своей матери. Я тогда ему говорила о том, что в жизни каждого человека наступает момент, когда пора начать думать своей головой и не слушать ни-ко-го, даже если это лучший друг, любимая девушка или родная мать. Для Саши это был тот самый момент, но... он его упустил.
И Новый год тот я запомнила на всю жизнь. Столько недоверия ко мне от всех друзей-знакомых никогда больше не было. Единственный,
Зрительно я всегда была абсолютно невнимательной. В двух шагах от меня мог идти Брэд Питт, а я, погруженная в свои собственные мысли, не обратила бы на него никакого внимания. Или опять же в той самой задумчивости могла идти прямиком к открытому дорожному люку.
В этот раз мы с Сашей шли вместе, держась за руки и о чем-то воодушевленно споря. Я, стараясь доказать ему свою мысль, хоть и понимала, что не права - и несущегося прямиком на нас разъяренного медведя не заметила бы, не то что стоящую к нам полубоком и разговаривающую по телефону госпожу Вычерову. Честно говоря, лучше бы это был дикий медведь-гризли... А вот Сашина мама нас заметила и махнула рукой. Понимая, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет, я развернулась и уже было собралась пойти назад, лишь бы не общаться с этой женщиной. Я даже не задумалась о том, как глупо выгляжу со стороны.
– У меня автобус... электричка... опаздываю...
– совсем не красноречиво объясняла я Саше, но он крепко держал меня, и вырваться из его крепкой хватки не получалось. В голове промелькнула мысль ударить его по коленке или применить приемы самообороны, которым меня когда-то научили - например, оттянуть ему нижнюю губу, но ни того, ни другого я не сделала. Никогда бы не смогла причинить боль Саше - ни физическую, ни моральную.
А между тем Наталья Викторовна подошла к нам и поздоровалась, после чего выжидательно посмотрела на меня, будто я ей миллион должна. Мне ничего другого не оставалось, как поздороваться в ответ, проклиная на чем свет стоит свою неудачливость.
– Я хочу с тобой поговорить, Кристина, - меня немного обрадовало, что в этот день я обула неудобные в моем положении сапоги на каблуках и теперь была немного выше этой женщины - эдакое моральное возмещение. Слабое, но все-таки я не чувствовала себя рядом с ней мелкой букашкой без права голоса. А между тем госпожа Вычерова спрашивала вполне ясные и очевидные вещи:
– Зачем ты продолжаешь встречаться с моим сыном? По-моему, в нашу последнюю встречу я тебя просила оставить Сашу в покое!
Я с надеждой посмотрела на Сашу, отца моего будущего ребенка, но никакой поддержки не получила. Он отошел на несколько шагов и старательно делал вид, что его это не касается. Будто мы не шли с ним пару минут назад, улыбаясь друг другу и споря, на какой фильм пойти. Теперь же передо мной стоял абсолютно чужой человек, и я понимала, что так на него действует присутствие матери.
Стараясь держать себя в руках, до боли сжав кулаки - так, что ногти почти до крови впились в кожу, я честно ответила, что люблю Сашу, и у нас будет малыш. От безразличия в глазах любимого человека и полным ненависти взгляда его матери хотелось закричать. В ушах громко застучала кровь - давление поднялось. Этого только не хватало... Я даже не до конца осознавала, что происходило дальше. Наталья Викторовна что-то говорила, хватала меня за руку, пыталась
куда-то вести, а я вырывалась. Отвечала резко, даже немного грубо, хотя понимала, что разговариваю с потенциальной свекровью и, по-хорошему, должна молча выслушать все ее оскорбления и обвинения. Возможно, я бы так и сделала, и даже пошла вместе с ней туда, куда она меня так активно звала, если бы Саша принял хоть какое-то участие в разговоре и оказал малейшую поддержку - просто бы держал за руку, а не стоял в стороне, будто хотел стать невидимым. Морально я бы ощущала себя легче, чувствуя на своей руке крепкий нажим его ладони, а так будто бы не было его рядом. Только госпожа Вычерова.– Я прошу тебя обходить десятой дорогой наш дом и моего сына, - в голосе этой женщины звучала отнюдь не просьба, а командный приказ.
– Ты же выросла без отца? И ребенка сама сможешь воспитать.
Стараясь изо всех сил сдержать слезы, я вновь и уже в последний раз посмотрела на Сашу. Тот продолжал молчать, разглядывая что-то на грязном снегу у себя под ногами. И с ужасом поняла, что ни слова в мою защиту и защиту нашего малыша он не скажет, полностью подчиняясь воле матери. Да и что он может мне сказать? 'Кристина, у тебя какой-то маленький живот. Ты точно беременна?' - спросил он меня незадолго до этого. И с тем же ужасом я не почувствовала в своем сердце ни капли ненависти к нему, которая должна была появиться априори. Обида - да, непонимание, тысяча вопросов, но не ненависть.
Быстро распрощавшись с Натальей Викторовной и не сказав ни слова прощания Саше, начала звонить. Своей маме, говоря, что малыша буду воспитывать одна. Катьке, крича, что соглашаюсь на предложение ее мужа и в скором времени приеду в Казань. И Саше, чтобы задать те самые тысячу вопросов.
Мама моя была в своем репертуаре. Тут же начала перезванивать Сане. Не знаю, о чем они разговаривали, но потом мама, которая меня саму вырастила и воспитала без отца, неожиданно заявила, что либо я договариваюсь с Натальей Викторовной, и ребенок рождается в полной семье, либо 'разбираюсь со всем сама' - в одиночку, без поддержки родных. И я вдруг остро почувствовала, что такое, когда тебя бросают самые близкие люди, хоть и понимала, что мама так сказал в сердцах.
Катя, пытаясь перекричать плачущую Алсушу, заявила, что я самая настоящая идиотка, если решила ехать в Казань только сейчас, когда меня зовут уже давно, едва стало известно о беременности. И Наталья Викторовна снова становится причиной моего отъезда в славную столицу республики Татарстан. 'Пойми, Крис, эта женщина костьми ляжет, но никогда не позволит вам с Сашкой быть вместе, хоть ты ему целый детский садик роди!'
Саша не отвечал ни на звонки, ни на смс.
Приехала домой и тут же начала собирать чемодан, совершенно не заботясь о том, как я его повезу - большой, громоздкий, тяжелый. В косметичке лежит тест на беременность - тот самый, один из первых. Сохранила на память. Как там в анекдоте? Первая фотография ребенка - две полоски.
– Мать сказала, что ты эти полоски фломастером нарисовала.
В папке с документами - снимки УЗИ и результаты второстепенных обследований. Обменная карта у врача.
– Мать сказала, что карта - это документ, а любой документ можно подделать.
– Мать сказала, что с врачами ты договорилась, и они за деньги подтвердят, что ты беременна.
Каждый раз я молча проглатывала обиду и ждала, когда появится малыш - живое доказательство того, что я не обманываю.
Господи, как...? Как после подобных обвинений я должна относиться к этой женщине?
Сложила в чемодан джинсы. Позвонила Саше. 'Телефон абонента выключен'. Спортивные шорты. 'Телефон абонента выключен'. Летний сарафан. Теплый свитер. 'Телефон абонента выключен'. Любимая чашка с веселым пожеланием, которую мне подарил одноклассник еще в седьмом или восьмом классе - вдребезги разлетелась о стену. Теперь осколки братской могилой лежали на полу. Легче не стало. Меня не пугала мысль о том, что я буду воспитывать сына одна в чужом городе.