Я, Лямбда-член
Шрифт:
Я - Уткин; бесспорно герои, память о них переживёт тысячелетия.
Я - Уткин; полкан говорит, что "Октопус" всё ещё функционирует, и в итоге находит блокнот. Аномалию так и не встретил, пока перемещался через отсеки. Теперь "Октопус" с усилием разгибает пальцы мёртвого Куликова один за другим, чтобы извлечь вещицу.
Я - Уткин; мне уже как-то всё равно; облетаю "Богатырь-3", лечу в считанных метрах от корпуса вдоль него.
Я - Уткин; "Эон" и мои погибшие братаны остались на противоположной стороне...
Я - Уткин; а с этой стороны "Богатыря" - стыковочные модули.
Я -
Я - Уткин; и вот я внутри боевого крейсера.
Я - Уткин; ребята, которые встречают меня в грузовом модуле, совсем приунывшие, а некоторые разгневаны.
Я - Уткин; это они должны меня успокаивать, а приходится самому их одёргивать, перебивать, затыкать, просто удерживать от поспешных решений... Некоторые без оглядки на приказы рвутся занять челнок и лететь на "Эон", мстить проклятой твари...
Я - Уткин; к счастью или сожалению, электроника транспортного челнока самостоятельно глохнет...
Я - Уткин; в шлюзе поочерёдно гаснут все лампочки...
Я - Уткин; мы со страхом переглядываемся...
Я - Уткин; и вот уже отключаются люди... Сначала один расслабляется всем телом, закрыв глаза и понурившись... Потом другой откидывает голову назад, а из беззвучно распахнутого рта вырываются округлые капельки слюны...
Я - Уткин; мне тоже что-то...
Я - Бишаев; оп-ля, Хомяк, кажись, сознание теряет...
Я - Бишаев; эй, пацаны, вы чего? Вы тоже?..
Я - Бишаев; мама дорогая! Это же та хренотень!
Я - Бишаев; мляха-муха! Нетушки! Только не меня!
Я - Бишаев; не успеваю! Ничего не успеваю!
Я - Бишаев; Отвали! Отцепись! Вот и свет гаснет! Всё понятно! Карачун мне самый настоящий!
Я - Бишаев; добираюсь до настенной рации, на ощупь в темноте нахожу кнопку, жму её, вроде лампочка светит, значит, ещё работает...
Я - Бишаев; не своим голосом кричу "Тревога! Тревога! Оно здесь!"
Я - Бишаев; а теперь только зарыдать остаётся, слёзы из глаз комками лезут, просто пиз...
Я...
Я...
Я - Стоянов; всё полетело к хренам собачьим.
Я - Стоянов; Объект проник на борт "Богатыря-3".
Я - Стоянов; там, у меня за спиной, люди гибнут, а я как последняя крыса бегу с корабля.
Я - Стоянов; на последнем уцелевшем челноке...
Я - Стоянов; но ведёт меня отнюдь не трусость, я не из робкого десятка, вовсе нет.
Я - Стоянов; с одной стороны, я должен умирать вместе с моими солдатами, как полагается настоящему лидеру, патриоту...
Я - Стоянов; должен!
Я - Стоянов; но у меня другой приказ, от людей, которые, несмотря на огромное расстояние и медленную передачу данных, видят всю картину целиком, у них больше информации и способностей, чтобы её проанализировать, обработать, правильно переварить...
Я - Стоянов; ...и родить, наконец, решение проблемы, а я их руки, исполнитель...
Я - Стоянов; хех, да я и в армию пошёл только потому, что я человек действия, а не большого ума.
Я - Стоянов; и самокритичен. И понимаю, что не все такие...
Я - Стоянов; пускай за меня решают специалисты, я же буду подчиняться, как в старые добрые времена, когда от моих
решений мало что зависело.Я - Стоянов; но и мир тогда был проще; война с ИГИЛ, Российско-Китайский конфликт, трёхдневный бой с НАТО за Арктику...
Я - Стоянов; по крайней мере, таким мой психологический портрет рисовала жена и наш... точнее её семейный психолог...
Я - Стоянов; эти вечные женские заморочки по несущественным проблемам...
Я - Стоянов; но теперь я даже не знаю - может, мне и вправду нужен психолог?
Я - Стоянов; проклятье! Я застрелил старшего сержанта! И никаких угрызений совести не испытываю! Вот что я за человек? Конечно, он и так был обречён, как и все мы. Конечно, он стоял у меня на пути, а его убийство не противоречило очень чётким приказам, которые я получил по личному каналу связи от командования на Марсе...
Я - Стоянов; отставить нюни! Соберись, ссаная тряпка!
Я - Стоянов; по большому счёту это всё уже не имеет никакого значения...
Я - Стоянов; я уже почти труп, я уже в могиле, в готовом гробу, в этой консервной банке.
Я - Стоянов; и всё равно, как же это горько - терять людей, которые за последние годы стали для меня, как сыновья...
Я - Стоянов; сначала в служебных и стыковочных модулях все помирать начали...
Я - Стоянов; на экране с характеристиками членов экипажа - то у одного, то у другого солдата пропадало сердцебиение.
Я - Стоянов; по тревоге собрали весь офицерский состав на совещание, необходимо было срочно решать, что делать...
Я - Стоянов; со стороны Земли и Марса сразу пришло нерадостное решение: мы, "богатыри", отныне находимся в строжайшей карантинной зоне, никто не имеет права возвращаться и тащить эту заразу к цивилизации.
Я - Стоянов; впрочем, большинство было к этому готово, уж я-то точно всё прекрасно понимал.
Я - Стоянов; во благо всего человечества!
– хороший, должно быть, тост.
Я - Стоянов; но пока Объект не обесточил весь крейсер, нужно было что-то делать.
Я - Стоянов; мы направили сержантский состав отвлекать Объект, не пропускать в жизненно- и стратегически важные модули, препятствовать Его передвижению всеми силами.
Я - Стоянов; к тому моменту некоторые качества Объекта уже прояснились... например, ему интересно охотиться именно за людьми, а обесточивание приборов - высасывание энергии из них - происходит то ли невольно, то ли попутно, поскольку объект в состоянии покоя черпает энергию где-то в другом месте, не стремится уничтожить электронику, да и "Октопуса" не тронул, за Хомяком полетел...
Я - Стоянов; то ли из вакуума энергию получает как-то, то ли радиацию жрёт, в общем, это вам не говно на палочке...
Я - Стоянов; а самое любопытное, что подтвердилась одна из самых волнительных гипотез: Объект обесточивает человеческий мозг; в один миг высасывает всю энергию из нейронов серого вещества.
Я - Стоянов; так подсказали электроэнцефалографы, встроенные в шлемы скафандров... Иногда, при столкновении мозга с Объектом, приборы успевали считать смертельные колебания мозговой активности и отправить результат до того, как их самих обесточивало...