Я гладиатор
Шрифт:
– С вариантом, где нам не хватит времени все просто, - отвечал мне Баранов, - вас в любом случае заберут через два месяца, даже если мы не добьемся успехов. А вот в случае избытка, будут назначены дополнительные эксперименты, так что вы на два месяца в нашем полном, так сказать распоряжении.
– Что ж, так тому и быть, - вздохнул я, - поступаю в ваше полное распоряжение
– Отлично, - радовался профессор, - тогда нам уже пора приступать к подготовке.
***
Достаточно длинные коридоры тянулись и тянулись. Неужели нельзя было ближе меня разместить? С одной стороны, это потеря времени, что плохо как для
Пока мы шли, я решил подумать про пользу для себя от исследований. За последние несколько дней я чувствовал какие-то изменения в себе. Не в плане с головой или характером, а в организме. То секундная слабость, затуманенность взгляда, то резки подскок реакции. Что же такое этот «W231»?
Надеюсь за два месяца ученые смогут разобраться с этим. В противном случае, со мной может случиться все, что угодно. Но боюсь, что результаты исследований мне не только не предоставят, а всячески будут скрывать. Тогда как мне их добыть? Подумаем об этом потом, а сейчас пора начинать свои приключения в НИИ, если только пребывание здесь так можно назвать.
– Что здесь происходит? – обратился к очереди профессор, - что за столпотворение?
– Игорь Сергеевич, добрый день, - обратилась к Баранову одна из сотрудниц НИИ, - вы сейчас про очередь в кабинет? Если да, то здесь пациенты по записи. Что-то не устраивает, то прошу обратиться к Алексею Матвеевичу.
– Лизонька, - прозвучал голос профессора в ответ, - я все понимаю, но у меня по указанию Алексея Матвеевича есть приоритет на использование оборудования. Поэтому прошу освободить помещение.
– Игорь Сергеевич, - запротестовала Лизонька, - так нельзя, у меня тоже есть указания. И еще, на прошлом составлении расписания вы не воспользовались вашим приоритетом, вследствие чего, по факту, сейчас у вас его нет.
– Так это было почти неделю назад, - не останавливал свой напор Баранов, - на тот момент у меня не было нужды в приоритете, а сейчас она появилась. И, поверьте, Алексей Матвеевич согласить со мной. Поэтому прошу еще раз освободить помещение.
– Не могу ничего сейчас сделать, - отвечала профессору Лизонька, - у меня есть план, и я обязана его придерживаться. Как я понимаю, ситуация серьезная, поэтому обратитесь к Алексею Матвеевичу. Только после его резолюции я смогу выполнить ваше пожелание.
– Как все сложно с вами, Лизонька, - проворчал Игорь Сергеевич, - ответственности вам не занимать. Ну да ладно, сейчас все уладим.
Профессор достал телефон и начал искать нужный номер. Искал он недолго, после чего поднес телефон к уху и стал ждать. Через некоторое время, по всей видимости ему ответили. Только и слышались: «Да», «Алексей Матвеевич» и другие фразы.
Пока все это происходило, я пристально наблюдал. Интересно тут все устроено, есть приоритет, но он перекрывается планом, утвержденным заранее. Достаточно непривычно, но на то это и НИИ. Все должно быть согласовано и утверждено. И практически никаких исключений.
Пока профессор разговаривал по телефону, ко мне, неожиданно для меня, обратилась Лизонька.
– А вы, я так понимаю тот, из-за кого сейчас такая ситуация?
– По всей видимости – да, - достаточно неопределенно ответил я, сейчас
нельзя выдавать информацию о себе, я ведь теперь словно призрак в мире.– После вашего ответа мне стало интересно, - продолжала Лизонька, - кто же вы такой?
– Все что могу сказать, - продолжая держать интригу и неопределенность, я продолжал диалог, - меня можно считать особым гостем сия заведения. Большего лично я сказать не могу.
– Неужели даже не представитесь? – последовал неожиданный вопрос мне.
– Увы, даже этого я пока не могу, - ответил я, решив не выдавать никакой информации без крайней необходимости.
– Очень интересно, - не скрывая своего любопытства, сказала Лизонька, - Видимо вы очень важная фигура в обществе.
– Андрей, - услышал я голос профессора, - наши с вами планы меняются. На исследования пойдем позже, а сейчас необходимо пройти небольшой опрос, следуйте за мной.
– Игорь Сергеевич, можно вас на одну минуту, - подозвал я профессора, - это очень важно.
– Да, да, я вас слушаю, - подошел ко мне Баранов, - что случилось?
– Я хотел спросить про опрос, - начал я тихо, - вы же знаете, что моя история достаточно специфическая, поэтому опрос нужно проводить в присутствии того джентльмена, с котором я сегодня разговаривал. А еще лучше и с вашим начальником.
– А я подумал, что у вас что-то серьёзное, - ответил мне Баранов.
– Получается, для вас это не серьезное? – немного возмутился я, или скорее удивился.
– Все не так, как вы сейчас подумали, - весело сказал профессор, - мы с вами сейчас как раз идем к моему начальнику, вот с ним на эту тему и поговорите.
– Тогда прошу меня извинить, за то, что не так подумал, - сказал я в ответ, - я так понимаю, мы выдвигаемся?
– Да, вы абсолютно правы, - сказал профессор и жестом пригласил следовать за ним.
Глава 24
Глава 24. Лабораторная крыска. Часть 2.
И опять длинные коридоры, коридоры, коридоры… бесконечность просто. Их необъятные размеры просто пожирают твою сущность. И к сожалению, очень медленно, что довольно сильно угнетает. И эти коридоры как моя жизнь, тянутся и тянутся в бесконечность пустоты.
И вот опять я хандрить. Нельзя, по крайне мере не сейчас. Я должен выбраться из этой ситуации. Не знаю как, но должен. Я защитил всех, но какой ценой? Несомненно, большой. И пришло время за это ответить.
Но при этом я не чувствую особой вины. Вернее сказать только часть меня. Другая же в голос кричит, что все очень плохо, так нельзя, выбивая из колеи. И кричит она с каждым часом все громче и громче. Ведь внутренний мой стержень, если не сломан, то близок к этому. Вот-вот в депрессию салюсь.
А ведь это все так сильно давит, даже не знаю, как я смогу это перенести. В конце концов я не закаленный в боях воин или не солдат, что живет войной. Я обычный студент, каких тысячи, неспособный на многое. Или?
Да, соглашусь, я уже точно не обычный студент, а тот, кто попал в ад, выжил в нем и, не смотря на все трудности и случайные события, вышел из него победителем. Ну, или почти победителем. Спас всех, а сам угодил, возможно, в участь похуже смерти.
Но пока ничего не ясно, поэтому хватит думать об этом. Пора покопаться в себе еще не наступила, но уже стучится в двери. Надеюсь, я не сломаюсь к тому времени.