Чтение онлайн

Лещ закатил выпуклый глаз и цокнул. Экран включился, нарисованная батарейка – пустой индикатор зарядки – наполнилась зелёным до ста процентов.

– Да ты и правда волшебник! – я уже набирала Лилу, она меньше всех кричать будет.

– Море. Ты обещала, – напомнил Лещ, – и, это… Не говори никому про меня. Замучают же. Особенно Алька.

– Забились! Но тогда ещё и подарок нашамань!

Лещ аж встал на хвост от возмущения. Но хлопнул плавниками, и я еле поймала небольшую коробку с бантом, которая появилась прямо в воздухе.

– Тройка!!! – Лила заорала в трубку так, что я аж отпрянула. Видимо, раньше я не слышала её на максимальной громкости. – Где ты?! Что с тобой?! Твои права никто не

нарушил?! Скажи мне честно, не скрывай от сестры!!!

– Они записку не заметили, – подсказал Лещ.

– Я дома. Я в порядке, – прошептала я и сжалась.

– Как дома? Как в порядке? – сестра номер один уняться не могла. – Не смей шутить, это обесценивание моего волнения за тебя!

– Вы что, не читали записку? – я посмотрела на золотую рыбку с мольбой. Не хочу быть дворянкой столбовою, не хочу быть царицею морскою, сделай так, чтоб меня не ругали.

– Какую записку??? Где??? – бушевала Лила.

– На холодильнике, – снисходительно подсказала рыбка.

– На холодильнике, – послушно повторила я и повернула голову.

Под магнитом действительно появилась бумажка: «Семья! Ушла сниматься в кино! Буду поздно (надеюсь к этому времени стать звездой)! Всех люблю, а маму – по-деньрожденьчески!»

– Имей в виду, что я напишу про тебя гневный пост во все соцсети! – угрожающе прошипела Лила и закричала куда-то в сторону: – Мам-пап! Тройка нашлась!

Я поспешила отключиться, пошла чистить зубы и отрубилась прямо так – в ванной, на корточках.

Разбудила меня Сковородка: лизала лицо, отвлекаясь на погрыз торчащей изо рта щётки.

– Надо же, как я не заметила записку? – бормотала мама на кухне.

– Ты только не ругай её слишком сильно, – прибормотывал рядом папа. – Посмотри, как она убралась!

Я выползла из ванной.

– С днём рождения. – Глянула на часы, они показывали полпервого. – С прошедшим.

– Спасибо, – мама вертела в руках подарок, стараясь не перейти к части «ругать слишком сильно». Шёлковая лента легко развязалась и упала на пол. – Ох, Сандрочка! Это именно то, что я хотела. Как ты догадалась?

В коробке оказалось старое издание русских народных сказок с иллюстрациями Билибина [8] и серёжки в виде берёзовых листиков.

Я глянула на Леща с благодарностью. Он задрал свой рыбий нос.

Тихие дни в нашей башне – это когда красивый закат. Небо идёт слоями, как малиновый торт «Наполеон». Наваливается заварным кремом на штыри московских башен. Солнце большое, как на курорте. Только вместо моря – зубастый оскал Москвы. Из нашего окна даже площадь Красная видна, как в стишке.

Если спуститься на самый первый этаж, станет ясно, что его обитатели про закаты не в курсе. В их окнах только зелёная помойка. Слева, когда заходишь в подъезд и гребёшь обязательно по горке для колясок, а ни в коем случае не по ступенькам, торчит дверь. Поверхность её выпукла и прохладна. За ней – длинный коридор, который ведёт будто бы в другой дом. В дальней коридорной дали находится переход в первый подъезд и квартира номер один.

Я знаю это, потому что там живёт Вова [9] , дворницкий сын. Его Сашка однажды в планке перестоял.

Вова влюбился в меня смертельно. А Сашка сказал, что он сам хоть и не совсем смертельно, но ему как-то неприятно. Нету в этой жизни места Вовиным чувствам, подытожил он, и соперники встали в планку прямо на локти, прямо посреди детской площадки. Долго стояли они, красные от чувств, пески насыпaли им барханы на спины, дожди наливали лужи под их тела, которые превратились в струны, снега сыпали белой гречкой. Наконец я слезла с качелей, посмотрела, кто бордовее (это был Вовка), и попросила:

– Пойдём, мороженое куплю?

В этой первой квартире я никогда не была. Но Вова говорит, из неё проделан ход на самую крышу. Вернее, на самый чердак крыши. Вове можно верить – он зимой и летом в одном и том же кигуруми [10] Покемона.

Сделал этот ход Дворник.

Дело было так.

Когда наш дом только построили, в нём жил Дворник. Ему дали сразу две каморки – первоэтажную и чердачную, и Дворник соединил их ходом с длинной лестницей. Крутился там ветер, карабкались жихари – маленькие домашние духи, что живут в заварочных чайниках.

У Дворника было много работы: по вечерам он прибивал к небу золотые звёзды, а с рассветом собирал их в мешок и клал за трубу. В апреле обсыпал чёрные ветки светло-зелёными блескушками. Ближе к маю облеплял пенопластом яблони. К концу сентября красил листья в красный и золотой. В ноябре развешивал на бордюры белый серпантин.

Много чего существовало вокруг дома, когда в высотке жил Дворник. И детская площадка, и взрослая, и собачья. У собак было всё как у детей, только горки и качели поменьше. А у взрослых – скамейки, маленький садик, киоск с кофе, эклерами, бутербродами с докторской колбасой, автомат для выдачи газет.

Люди при Дворнике умели находить счастье в простых вещах: в том, как хрустит корочка лепёшки, как приятно отламывать от неё, стоя на светофоре; как широко дышится после уборки; как жжёт кожу горячий душ, каким лёгким и чистым чувствуешь себя после ванны. Радовались люди, радовались дети, радовались собаки.

Но потом им стало мало радоваться. И начали они докапываться. Нашли трещинку на асфальте. Она была давно – девочки перепрыгивали её на одной ножке, мальчики, устраивая забеги вокруг дома, считали её линией «старт» и «финиш». Но теперь она вдруг стала – непорядок. Дворник собрал круглый вечный двигатель, наварил в нём, как в котле, горячего асфальта и залил трещинку чёрной кашей.

Люди сказали: «То-то же» – и пошли докапываться дальше. Докопались до отвалившейся штукатурки, до слишком сильной грозы, до неприятного запаха в подъезде, до крыс. Люди многое нашли, и стало им плохо жить. Они принялись говорить, что жихари на самом деле никакие не добрые духи, а тараканы, и жихари превратились в тараканов; они плевали себе под ноги семечки и ругались, что Дворник их не убирает. Родители начали кричать на детей, дети расстроились и закапризничали. Собаки полюбили кусать людей за пятки. Дворник попытался их разделить и поставил вокруг каждой площадки заборы. Но люди стали ругать его, что заборы ржавые, что «у нас и так страна заборов». Они ругали Дворника за лёд, за ветер, за летнюю жару, за тополиный пух. Они писали жалобы в администрацию и ставили очередные заборы. Они устроили новую площадку – для всех возрастов – и начали брать деньги за вход. А также поставили платный туалет и начали ругать Дворника за вонь.