Чтение онлайн

– Лёш?

– М?

– А как люди сходят с ума?

– Обычно незаметно.

– То есть теоретически я могу уже сойти с дистанции?

– Ты слишком нормальная, чтобы быть ненормальной.

– И после всего, что было сегодня, тебе правда так кажется?

– Это твое обычное поведение в этой среде обитания. Мне хочется так думать.

– И мне хочется, Лёш.

Очередь двигалась медленно, под ногами шуршал гравий, в голове шла планерка, где мысли без остановки перебивали друг друга, как на программе Соловьева, и что-то утверждали, утверждали, а шеф-редактор

всё никак не говорил свое «утверждено!».

– Я билет вчера купил на концерт «Крыльев», – вдруг словами обернул меня к концу очереди, где стояла толпа мальчишек с гитарами.

– Билет! А вдруг всё дело в билете? – на планерке мысли вдруг замерли.

– В каком билете? В этом билете? – достал он из рюкзака белый в черные линии.

– Нет, в билете в Брянск, который я так и не отменила.

– Зачем тебе билет в Брянск, когда ты дома? – насторожился.

– Наверное, билет надо сдать?!

– Маш, вообще не смешно, – а тут уже поплохело и Фролову.

– Я всё поняла! Я купила билет, и он перенес меня в прошлое, понимаешь?

В голове шеф-ред озвучил: «Расходимся, она всё поняла!»

– Может, меня надо испугать? Или ударить? Нет, ударять не надо, били уже сегодня.

– Я что, буду ждать вас? – недовольная продавец уставилась на меня со своих метр за семьдесят.

– Ей кофе, – Лёшка протянул ценную бумажку даме за прилавком. – Ты что нюхаешь такое, что тебя так плющит?

На мгновение я потеряла равновесие, и сердце забилось быстрее. Аритмия настигла и здесь. Воздух перестал поступать в легкие. Панические атаки я узнавала по первым неглубоким вдохам.

– Потряси меня! – простонала.

– Что, блин?

– Тряси меня, говорю!

Лёшка схватил за плечи и вздернул меня слегка, чтобы в себя пришла. Но не пришла, осталась на месте, зато привлекла внимание.

– Эй, ты че делаешь? – крикнул с конца очереди один из тех, у кого гитара была наперевес.

– Она сама попросила! – отшатнулся Фролов.

– Я тебе сейчас шею сломаю, – два метра до идеальной улыбки подходили широкими шагами Гуливера.

– Я сама! – остановила его ладонью. – Мне надо понять, что со мной.

– Демидова, ты кукухой совсем поехала, забирай свой кофе и поезжай-ка домой спать.

– Да. Ты иди, я тут сама.

Лёшка развернулся и уверенным шагом пошел в сторону светофора, не оборачиваясь.

– С тобой всё нормально? – спросил высоченный парень с гитарой наперевес.

– Да-да, уже всё хорошо. Жарко просто, – отмахивалась, как от мошек, от парня.

– Ты это…

– А я тебя знаю, – врезалось в голову куском оборванной пленки, когда я посмотрела в мутные глаза парня.

– А я нет, – улыбнулся кошачьей улыбкой парнишка.

– Увидимся еще, если у меня не выйдет сбежать из этого всего.

Развернулась быстренько и пошла в обратную сторону, к университету, чтобы поскорее спрятаться от людей, пыльной дороги, шумных машин и запахов. Между ребер бесилось сердце из-за временной тахикардии, дыхание сбивалось на урывки, хотелось то ли плакать, то ли смеяться.

– Слушай, малая, – за спиной уже вслед кричал, – если тебя какая-нибудь тварь обидит, ты мне скажи.

– Ага.

А

у меня перед глазами двоилось, город как будто разрушался под гнетом этого чистого весеннего воздуха. Кружилось каруселью перед глазами. Спустя два часа своего пребывания в две тысячи восьмом году я начала чувствовать всем телом, каждой мурашкой, что я здесь. Я в прошлом.

Под сердцем зажужжало. Стараясь держаться за ветки, скатилась на траву и пыталась глубоко вдохнуть. Психоаналитик Леночка говорит, что в таких случаях надо считать до десяти и обратно и продолжать дышать, всё время дышать. Только Лена не предупреждала, что иногда бывают флешбэки на двенадцать лет назад. Вообще, кто-нибудь знает о такой функции своего организма? Почему об этом не говорят в прессе? А может быть, это такая же запретная тема для федералов, как митинги в Хабаровске?

Жужжало сильнее и сильнее. Схватилась за сердце в надежде, что это можно прекратить, но остановилась нервная тахикардия только после того, как из внутреннего кармана джинсовки телефон достала.

– Да! – крикнула в трубку.

– Что да? Я тебе уже двадцать минут звоню! – кричал в ответ мужской хриплый голос.

– Кто это? – не могла до сих пор прийти в себя.

– Маш, ты там как, алё? Ты вообще смотришь, кто тебе звонит?

На экране телефона мигало «Сергей Орлов».

– А, привет.

Это был мой первый шеф-редактор.

На третьем курсе университета я устроилась на стажировку на новый и самый крутой телеканал «Своё-ТВ». Крутой он еще оттого, что, как и «Лимон», был круглосуточным и контента в нем было до Останкинской башни и обратно. По содержанию, конечно, средненько, а по объему мы всех уделывали. На «Своё-ТВ» хотели попасть студенты журфака всех курсов, а взяли только меня. По какой причине, я до сих пор не понимаю – я тогда вообще ничего не умела. Писать умела и говорила складно, но больше ничего. Хотя эти два навыка всегда и спасали во всех сферах жизни. Через неделю моя стажировка на канале заканчивалась. Меня тогда со скандалом уволили. И я со скандалом ушла.

– Завтра концерт «Крыльев» снимаешь! Никто поехать не может, Громов будет к четырем, на репетиции.

– Серёж, вот не до тебя сейчас совсем, – сбросила разговор.

Сбившееся дыхание приходило в норму, сердце не вибрировало, телефон крепко сжимала в руке, чтобы не выпустить на траву. Сделала глоток воздуха – и отвращение подкатило к горлу. Мерзкий вкус горечи, отчаяния, полного непонимания. Еще минут двадцать сидела под деревом, откинувшись головой кверху, собирала мысли на очередную планерку, мысли на встречу приходить не собирались.

– Теть, дай денюжку.

Глаза резко открыла. Вместе с «теть» в себя вернулась тут же.

– Ты кого тетей назвал?

Передо мной стояли коленки. А чуть повыше мальчишка-цыганенок. Ему так же, как и мне, нужна была помощь. Помыться и переодеться так точно.

– Теть, ну дай денюжку. А я тебе по руке погадаю.

– Смотри, – протянула ладонь на автомате.

– Ты хорошая. Жениха вижу, – зашел с козырей пацаненок. – Он красивый такой, высокий, богатый, на руках тебя носить будет.