Выбор
Шрифт:
Произнеся это на одном дыхании, Майра быстро вышла из комнаты, чуть более громко, чем обычно, закрыв за собой дверь. Супруги молча переглянулись. Сэмюэл покачал головой.
– Не ожидал от нее такой вспышки.
Не менее удивлённая миссис Грифитс снова взяла чашку, неторопливо пригубила.
– Но дочь права и мы отделались малой кровью. И прав был Гилберт с этим интервью, теперь пусть шепчут по углам, что хотят - история изложена и подана так, как надо нам. Все же последующее...
Грифитс пренебрежительно махнул рукой в сторону окна и особняков на улице.
– Все же последующее будет выглядеть
Миссис Грифитс вздохнула, немного успокоившись, отпила глоток чая.
– Мы собираемся принимать у себя Клайда и эту... Роберту Олден, Сэмюэл?
Он усмехнулся.
– Вот что тебя заботит...
Она с вызовом подняла подбородок.
– Да, меня это заботит, дорогой. Потому что если да, то к нам перестанет приходить половина Ликурга, если не больше. Как тебе такая перспектива?
Глава семьи пожал плечами и усмехнулся вторично.
– Останется же вторая половина или чуть меньше, не правда ли? И это будет лучшая половина, раз они будут думать как Майра!
Он показал на закрывшуюся за ней дверь. И, помолчав, добавил.
– Но не думай, что меня не заботит этот вопрос с момента, как я все узнал.
– И что нам тогда делать? Сэмюэл, может им уехать? Дадим им денег, достаточно, они смогут спокойно устроиться...
Грифитс покачал головой.
– Я спросил его об этом. Денег, правда, не предлагал. Но уверен, они бы не взяли.
Его супруга с сомнением посмотрела на него. Он кивнул.
– Не взяли бы. Не те они люди.
– Но, дорогой... Мне непонятно...
– Как Клайд так внезапно переменился?
– Да.
Сэмюэл Грифитс рассмеялся.
– Над этой загадкой все сейчас ломают голову, и только один человек знает ответ, кроме самого Клайда, конечно.
– И кто же?
– Роберта.
И Сэмюэл веско повторил, глядя жене в глаза.
– Роберта Грифитс.
Миссис Грифитс промолчала, помешивая свой чай. После тихо произнесла.
– Было бы любопытно спросить ее об этом.
Грифитс покачал пальцем перед ее лицом.
– Того Клайда, которого ты помнишь, более нет. Я не шучу. И он не шутит, когда это говорит. И он к своей жене никого не подпустит с расспросами, да она и сама ничего никому не скажет. Роберта обрела счастье, спасена от позора и бесчестья. Она будет это беречь. И, знаешь...
– Что?
– Я рад, что именно Грифитс в итоге поступил честно и благородно, как подобает настоящему мужчине.
Миссис Грифитс усмехнулась, откинувшись на спинку кресла, прищурилась.
– Ты всегда сумеешь все вывернуть на честь семьи. Получается, это все не позор, а честь и благородство?
Она подняла газетный номер и в который раз посмотрела на большую свадебную фотографию, негромко произнесла.
– Они так счастливы здесь, Сэмюэл... Что же нам с ними теперь делать?
Он пожал плечами, незаметно переведя дух, разговор дался нелегко. В реакции Майры он был уверен, как и в сопротивлении супруги.
– Клайд - наш племянник, двоюродный брат Гилберта, Беллы и Майры. Роберта Грифитс - его законная жена. Формально перед семейством Финчли он ни в чем не виноват, не было ни сговора, ни помолвки. Именно Клайд начал на фабрике проект, который даст нам большую прибыль, он уже получил повышение, его признал Гилберт.
Грифитс перевел дыхание и закончил.
– Таковы факты, дорогая. Исходя из них, я не могу и не хочу отказывать
им от дома, не буду и убеждать покинуть Ликург, тому нет никаких причин. Что же касается всех остальных... Им, как и нам, придется научиться жить с этим дальше.Миссис Грифитс наклонилась к мужу и положила ладонь на его руку.
– И когда ты хочешь их пригласить на первый обед?
– она озабоченно нахмурилась, - у нее наверняка нет ни приличных платьев, ничего, а ее манеры... Нет, я ничего не хочу сказать, но она же из деревни? Ох, дорогой... А девочки, как они ее примут?
Он улыбнулся, ласково потрепав ее по руке.
– Успокойся с этим обедом и ее манерами, им пока не до нас, они вообще не стремятся к светской жизни. Да и после этой статьи, думаю, не они к Ликургу, а Ликург захочет к ним прийти, так или иначе.
– Но ты же собираешься когда-нибудь пригласить их к нам?
Грифитс кивнул.
– Да, собираюсь. Но не сейчас, им и вправду не до приемов, Роберта беременна, много будет хлопот. Посмотрим... Тем более, что их сейчас все равно нет в Ликурге.
Она вопросительно подняла бровь.
– Где же они?
Грифитс мельком посмотрел на часы, потом выглянул в окно, уже темно.
– Надеюсь, они успели до темноты добраться в Бильц, к родителям Роберты.
07.25.
Плечо в очередной раз затекло до потери чувствительности, Бертa так и пролежала на нем до утра, а я не хотел ее тревожить, так и уснул. Милая... Лицо такое безмятежное, рот приоткрыт, дыхание тихое и теплое. Но надо вставать, сегодня, как всегда, полно дел. И Роберту тоже пора будить. Интересно, она заметила, что ее живот начинает потихоньку округляться? Нет, иначе бы гордо сообщила. Ночью, когда легли и слушали дочь, ладонь это явственно ощутила, гладкий живот моей супруги уже не такой плоский. Пока думал об этом, та самая ладонь самовольно решила ещё раз удостовериться, очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить. Да, точно округляется, пальцы провели по животу, ещё раз, ну совершенно случайно скользнули дальше, ниже... Роберта заворочалась, не просыпаясь потерлась щекой о мою грудь, ее тело напряглось и чуть выгнулось под моей рукой, рука крепче прижала меня к ней, ноги расслабились...
– Клайд...
Сонный шепот теплом обдал грудь, шею, глаза Берты с трудом разлепились, посмотрели на меня, голова приподнялась... И наши губы сами нашли друг друга, надолго.
– Доброе утро, миссис Грифитс.
– Ммм... Доброе утро, милый...
Роберта сладко зевнула, посмотрев на мерно тикающие стенные часы. Уронила голову обратно.
– Только полвосьмого, Клайд... Ты же выходной. Уже вставать? Может, ещё поспим, а?
– Вставать пора, соня такая, вставать и сиять!
– Ну Клайд, ну чуть-чуть только! Ой! Перестань! Клайд...
И в тишине нашего дома раздался прерывистый стон... И время для нас исчезло, остановилось. Надолго? Никто не считал.
Роберта стоит перед зеркалом и наводит последние штрихи. Я уже готов, шляпа в руке, костюм безукоризненно сидит.
– Берт, все красиво, пошли.
Она молча отмахивается, продолжая прихорашиваться. На ней светло-зелёное платье с лёгкой бледно-голубой накидкой, подарок мамы перед отъездом в Ликург. Наконец, все сделано, кокетливо надевается шляпка, Берта оборачивается ко мне и ее лицо освещается радостной улыбкой.