Чтение онлайн

– Что, - Кратус, вроде бы удалившийся по своим делам, возник точно из воздуха.
– Что ты сказал, воин?

Под холодным взглядом чародея воины невольно отпрянули назад, пытаясь спрятаться друг за друга - Кратус внушал им животный ужас.

– Говорю, огнем в нас швырял, мэтр, - дрогнувшим голосом, уже без былой уверенности, пробормотал солдат. При виде мага он утратил все остатки храбрости, позволившей воину обратиться к самому принцу Эрвину.
– Точно, так и было!

Пленника, не приходившего в себя, опустили на землю. Двое наемников, вооружившись арбалетами, встали над ним, готовые прикончить таинственного чародея. В грудь ему уставились жала бронебойных болтов, но пленник ничего этого не замечал.

Эрвин приблизился к добыче своих воинов,

убедившись, что пленник ничуть не походит на обычного солдата. На нем даже не было доспехов, и вообще этот человек, немолодой, крепко сбитый, казался сугубо мирным, если бы не странный рассказ воинов.

– Это правда, - Эрвин вопросительно взглянул на чародея.
– Этот человек может оказаться магом?

– Думаю, да, госопдин, - кивнул Кратус.
– Позволь мне забрать себе этого пленника. В моих руках он не будет представлять опасность. Я пригляжу за ним.

– Неужели тот самый колдун, что служил Эйтору, теперь в наших руках, - словно не слыша острожноных слов мага, произнес задумчиво принц.
– Неужели мы лишили его самого сильного оружия в этой войне?
– Затем он перевел взгляд на Кратуса: - Возьми его себе, чародей, и не спускай глаз с этого человка. Если он маг, то может быть опасен. Но также он может быть полезен нам, если знает то, что Эйтор не решился поведать никому из своих соратников.

Пленника, по-прежнему погруженного в беспамятство, унесли в шатер мага, и сам Кратус последовал за ним. Битва завершилась, и победители собирали трофеи. Лишь один человек был недоволен, и не скрывал этого. Ярость и досада смешивались в душе Эрвина, и не на ком было выместить нарастающий гнев, ибо некого было винить. Эйтор сбежал, спасся, оставив погибать тех воинов, что пошли за ним. И, значит, прав был Маркус, и король, не смирившись со своим поражением, еще попытается нанести новый удар, едва только соберет хоть малый отряд.

– Разослать дозоры всюду, - приказал принц Эрвин, собрав своих офицеров.
– Найдите Эйтора, живого или мертвого! Я осыплю золотом того, кто принесет мне его голову. Но того, кто посмеет упустить ублюдка, предам самой мучительной и долгой смерти! Эйтор не мог уйти далеко, он где-то поблизости, и если не мешкать, уже скоро эта война закончится. Идите, и не смейте возвращаться, не исполнив мой приказ!

Войско победителей продолжало зализывать раны. Потери были велики, лекари, подвизавшиеся при армии Эрвина, сбивались с ног, пытаясь помочь всем раненым бойцам. И если за каждым рыцарем ухаживала целая свита из умелых слуг, простые воины чаще всего умирали, истекая кровью, но, так и не дождавшись помощи. И вместо лекарей все чаще среди страдающих людей появлялись жрецы Гереха, спешившие прочесть над умиравшими короткую молитву. Исцелить их мог один человек - маг Кратус, но сейчас чародей был поглощен иными заботами. Оставалось надеяться лишь на чудо.

Очнувшись и открыв глаза, Рупрехт увидел над собой полотняные своды шатра. Где-то рядом гудело людское многоголосие, слышался звон металла - воины правили свое оружие и доспехи. Первой мыслью мага было то, что люди короля все-таки смогли вытащить его с того холма, лишившегося чувств, не помнившего себя, не бросив в беде того, кому были обязаны жизнью. Но чародей сомневался, что беглецы, разгромленные, преследуемые по пятам полным ярости врагом, могут вести себя так шумно, находя время, чтобы ставить шатры и обустраивать лагерь. А еще мгновение спустя Рупрехт ощутил в груди, там, где прежде привычно теплился огонек, пустоту, и едва не закричал в голос. Магия в нем умерла.

Это было страшнее всего, страшнее, наверное, чем даже сама смерть, ибо едва ли после смерти человек свойственно перебирать свои ощущения. Та сила, что привычно текла по жилам Рупрехта, та, что даровала ему способности, недоступные простому смертному, та, к которой он уже так привык, исчезла. Внутри поселилась пустота, сосущая, наполняющая тело холодом.

– Очнулся?
– раздавшийся над ухом голос заставил мага вздрогнуть, повернув голову к говорившему.
– Давно пора. Хотя,

признаться, после того, что ты там устроил, просто чудо, что ты вовсе остался жив. А Улиар, видимо, был все же не прав, как и Ардалус. Линзе, оказывается, можно противостоять, хотя тебе, как вижу, пришлось заплатить немалую цену. И, право, я не знаю, выбрал бы я смерть, или, как ты, такую жизнь, когда в один миг превращаешься из хозяина мира в полное ничтожество.

Незнакомец, продолжая говорить, обходил кругом покоившегося на неразстеленном ложе Рупрехта, и маг смог увидеть его. Это был невысокий, еще довольно молодой, но бледный, точно после продолжительной и тяжкой болезни, какой-то бесцветный человек. Он был не вооружен, одет скромно, точно простой слуга, но в глазах этого человека сверкал огонь силы. Волны силы исходили от него, и даже сейчас Рупрехт не мог не ощутить это. А еще он увидел на челе незнакомца тонкий венец, словно вырезанный из горного хрусталя, и уже не смог отвести от него взгляд.

– Линза, - прохрипел, с трудом разлепив губы, Рупрехт.
– Это не сказка.

– О, конечно, нет, - усмехнулся, оттопырив нижнюю губу, незнакомец.
– Просто многим свойственно верить только в то, что они видели, к чему могут прикоснуться. А я поверил в сказку, в древнее предание, и теперь могу торжествовать победу.

– Значит, ты и есть Кратус, ученик Ризайлуса, - чуть окрепшим голосом произнес маг.
– Как же давно мы не встречались.

Кратус нахмурился, в упор взглянув на своего пленника:

– Откуда ты знаешь моего учителя? Кто ты такой? И откуда ты можешь знать меня?

– Все просто, - через силу ухмыльнулся Рупрехт.
– Когда-то - это было очень давно - мы вместе с твоим учителем постигали тайны магии. Но он избрал путь познания, я же решил повидать мир, да так и не смог остановиться, по сей день скитаясь всюду. Однажды судьба свела меня и с тобою, Кратус, - усмехнулся он, и добавил: - Можешь называть меня Рупрехтом, здесь все знают меня под этим именем.

Маг, прищурившись, впился взглядом в лицо Рупрехта, бледного, осунувшегося, похожего сейчас на давно не пившего крови вампира, до восхода солнца не успевшего добраться до своей любимой пещеры, сырой и темной. И во взгляде чародея Эрвина что-то изменилось.

– А ведь верно, будь я проклят, - воскликнул он.
– Мне и впрямь знакомо твое лицо. Но где, когда мы могли встречаться?

– Что ж, я освежу твою память, - ответил Рупрехт.
– Вспомни Келот и грецога Арамито. Ведь это имя еще о чем-то говрит тебе, не так ли?

– Проклятье, - удивленно вскричал Кратус.
– Так это был ты?

Они оба помнили тот день, отделенный от настоящего времени долгими девятью годами.

Герцог Арамито, сидя верхом на громадном жеребце, с нескрываемой радостью смотрел, как его полки выстраиваются в линию, лицо к лицу с воинами графа Тульмано. Закованная в сталь конница кондотты обратила острия своих клиньев, не знавших преград в яростной атаке, против латников графа, живой стеной ставших напротив. Солнце, высоко поднявшееся над холмами, играло на их кирасах и увенчанных султанами павлиньих перьев шлемах, на остриях длинных копий и извлеченных из ножен клинков, разбиваясь мириадами янтарных искр о начищенную до блеска, оточенную, точно бритва, сталь. Сталь, которая в следующий миг должна была обагриться кровью, с наслаждением, точно могла испытывать чувства, словно живое существо, впившись в чужую плоть.

Всадники, застывшие лицом к лицу, друг напротив друга, в какой-то полутысяче шагов, казались отлитыми из бронзы статуями, сверкавшими в свете солнца. Над головами их топорщился лес копий, на концах которых трепетали пестрые вымпелы, а еще выше реяли полотнища знамен. Воины нетерпеливо тискали рукояти мечей и древки копий, ожидая сигнала к атаке. Они слишком долго ждали этого боя, и теперь были полны решимости здесь и сейчас завершить спор.

– Их много, очень много, - пробормотал один из рыцарей, вместе с самим герцогом наблюдавших за тем, как строятся для битвы войска.
– Пять сотен всадников, не меньше.