Чтение онлайн

— Пробиться сквозь ее маскировку можно только если искать специально, а это обязательное сканирование памяти, на что архимаг не пойдет без веской причины. И если вы, господин, не дадите ему ее, то ничего не случится.

Умом это объяснение Голоса принимала, а сердце подрагивало от ужаса. А значит, все-таки ускорить обучение. И пусть Голос ворчит про опасность, боль, которую придется терпеть. Пусть. Я все выдержу! Я смогу!

И за месяц до возвращения Маренса Голос решил, что начальный этап подготовки меня как мага пройден и пора приступать к занятиям.

— Вы уверены, господин, что хотите пройти ускоренный курс?

— Уверена.

— Вы предупреждены о возможных последствиях?

— Да. — Эх, уверенность незнания. Сейчас я бы уже не рискнула согласиться со всем так уверенно, помню тот ужас, который начался сразу после моего согласия.

Я корчилась от боли на полу тайной лаборатории интерфектов,

крича во весь голос. Ощущение такое, словно кто-то внутри дробит все кости, а потом склеивает их заново. Это происходили те самые изменения, я в организме, о которых предупреждал Голос, но я не думала, что будет ТАК больно. Зачем они нужны? Для выживания, зачем же еще. Попробуйте двигаться со скоростью раз в пять-шесть, превышающую человеческую, а потом резко остановиться. Может вы и остановитесь, но где после этого окажутся все ваши органы? Вот и шло укрепление костей и перестройка всего организма. Изменялась кровь, чтобы лучше снабжать кислородом новые органы, изменялись мышцы, приобретая невиданную для человека силу, суставы приобретали невообразимую гибкость и эластичность. Хотя это пока проект, пока шло изменение основ, после чего только станут изменяться остальные. Почему так больно? Да потому что дура я, вот почему, хочу всего и сразу, тороплюсь, хочу поскорее избавиться от опеки архимага, вот и осваиваю за месяц то, что другие маги учат полгода, за полгода пытаюсь выучить годовой курс, а за год пройти то, на что другие ученики тратят пять лет. Год… но какой же это кошмарный был год и все равно пока изучаю только основы и базовые связки, зато могу воспроизвести их с закрытыми глазами в любой момент дня и ночи из любого положения. И как Маренс ничего не заметил? Но тот, похоже, был доволен тем, кем я стала. Молчаливой куклой, семенящей за ним, куда бы он ни пошел. Всегда в опрятной одежде цветов Кайтаидов. Какое же счастья, что мои тренировки не требовали пока обязательного присутствия в лаборатории или в ученической комнате.

Краешек сознания отслеживает внешнюю картину, ожидая команды архимага, а все остальное занято тренировками, потому и была молчаливой, ушедшей в себя куклой — это ведь и было правдой. Весь этот год так и продолжалась. Я тренировала память, тренировалась уходить в транс, в подсознание и вспоминать, вспоминать всю свою жизнь — это тоже тренировка. Сначала я вспоминала ее по годам, потом по месяцам, потом уже тренировалась вспоминать каждый день своей жизни. Последовательно, шаг за шагом я заново переживала все счастливые и неудачные дни. Первая пятерка в школе, первая двойка, воспоминания катились дальше назад, вот уже детский сад. Голос говорил, что самое трудное будет вспомнить те дни, когда ребенок еще не воспринимает внешний мир — сразу после рождения. Я и не пыталась, приближаясь к этому дню постепенно. Потом буду вспоминать уже каждый час каждого дня. Собранность, быть постоянно начеку…

Вот последнему меня учиться заставлять не надо. Сейчас любая ошибка может стать для меня последней. Слаба я еще, чтобы бросить вызов архимагу. Еще обязательные занятия с оружием. Тут и просто и сложнее одновременно: я отправляюсь на спортивную площадку и занимаюсь там, отслеживая тренировки солдат, а потом последовательно, шаг за шагом, вспоминаю все их движения и повторяю их, пока тело не запомнит. Были и занятия в лаборатории, но тут из-за Маренса на них остается мало времени. Занятия с Голосом немного другие. Он ведь не материален, но древние интерфекты предусмотрели и это. Надеваешь специальный медальон и повторяешь те движения, которые всплывают в голове. А потом тренируешься до потери сознания, чтобы они стали автоматическими. Ошибешься и тебя скручивает боль, очень эффективный метод борьбы с ошибками. Правда, занятия были специфическими — меня учили сражаться не мечом, а ножом, метать все, что можно кинуть, стрелять из арбалетов, из духовых трубок, а так же готовить всякие алхимические смеси. О! Оказывается столько всего интересного можно приготовить из подручных материалов, если приложить немного магии!!!

В общем, прошедший год был познавателен во всех смыслах. И я с нетерпением ждала новой поездки Маренса на совет, чтобы снова остаться на три месяца предоставленной самой себе. Голос предупреждал, что процесс перестройки организма может занять некоторое время, и меня в этот момент лучше будет не беспокоить недели две. А пока в замке присутствует Маренс на такую удачу лучше не рассчитывать.

И вот он уехал, как обычно выдав мне задание. Прочитать книги? Ха! Да теперь мне достаточно взглянуть на лист, чтобы запомнить его целиком. Только вот сообщать об этом не стоит. С пустым выражением на лице кланяюсь. Маренс доволен.

— Настоящий апостифик! А брыкалась.

Эх, господин маг, мог бы ты заглянуть на эмоциональную защиту и глянуть на ту бурю, что сейчас полыхает внутри… Но эмоции я уже хорошо маскирую. Вообще заклинания маскировки это, по-моему, то, в чем интерфектам не было равных. Там такие изощренные плетения попадались. Впрочем, с учетом их специфической деятельности, в этом не было ничего удивительного, как я уже не удивлялась арсеналу смертоубийственных средств в загашниках тайной лаборатории. И уже даже научилась по желанию вызывать печать интерфектов.

В моменты, когда меня накрывала волна отчаяния или тоски по дому, я вызывала ее на руке и любовалась на смертоносный блеск клинка и всполохи молний вокруг него, на огненное око в гарде. Жутковатый вид у этой печати. У Кайтаидов она угрожающая, разворачивающийся вихрь, но она никогда не наводила на меня такой жути, как та, что у меня на руке. Если долго смотреть, то эти переливы молний завораживали, сознание, казалось, уплывало куда-то вдаль. Позже Голос объяснил, что это тоже один из приемов в арсенале интерфектов. Против архонтов вряд ли сработает, а вот против обычных людей и инферов самое то. Даже против артификов может сработать, правда, лишь уровня домината или мастера, если маг стал им недавно. А вот против эксперта уже вряд ли. Это сияние и переливы молний вводили людей в транс, позволяя до определенного предела управлять ими. Гипноз, в общем. Но у меня, как у члена дома Интерфектов, был иммунитет против такой магии, хотя я далеко не архонт и даже пока еще не артифик. Так, ученик, уже приблизившийся к уровню викаруса. Да уж, обычные маги за тот срок, что учу магию я, уже достигают уровня домината. Вот она разница в подходах. Неудивительно, что Интерфекты проиграли свою войну — бог на стороне больших батальонов и в этом мире. Наполеон сказал, во! В книге прочитала еще дома, а в процессе тренировки памяти вспоминала о ней и обо всем прочитанном. В общем, за тот срок, что Интерфекты готовили магов, остальные дома выпускали уже десятерых. И, как правило, сразу после выпуска маги других домов по силе превосходили новичков дома Интерфектов. Правда, ключевое слово тут именно по силе. В плане управления этой силы они могли дать фору даже архимагам. Опыта только не хватало, потому и проигрывали. Да и против десяти пусть даже новичков не каждый артифик интерфектов выйдет. Ну уложит он девятерых камикадзе, но оставшийся добьет обессилившего интерфекта. А вот со мной такой номер не прошел бы, ибо я уже по объему силы превосхожу уже иного архонта — спасибо Маренсу, накачал. А уж как он радовался, когда мой резерв начал расти. Посчитал это следствием моего иномирянского происхождения. Даже не задумался об ином варианте. Понятно, почему радовался, теперь его заклинания, благодаря мне, становились воистину оружием массового поражения.

Узнала я, почему апостификов так ценят. Оказывается, если брать энергию человека, то она усиливает собственную энергию мага. Что-то там в книге про резонанс было. В общем сила апостифка и мага не складывалась, а умножалась. Какие по силе заклинания получаются в этом случае трудно даже представить. Потому и запрещали магам на совет в столицу брать с собой апостификов. Не дай бог произойдет какая ссора между архимагами и столицу надо будет заново отстраивать. А уж как я была довольна этим…

Архимага я провожала до ворот и едва они закрылись, сразу помчалась в лабораторию. Вот тут я и узнала что такое настоящий ад. Тренировки архимага? Игры в песочницы обычные. Вот где боль, которая терзает меня уже три дня. И как с ума не сошла? Почему сознание не отключается?

— Вы должны узнать свой порог боли, господин, — вещал Голос. — Терпите, господин.

— Господи, — сквозь сжаты губы — зубы выпали еще на первые день этой пытки — простонала я, — когда же ты заткнешься!

— Я полагая, вам будет легче, если вы будете представлять, что вас ждет дальше. Сейчас идет укрепление вашего скелета, кости получают дополнительные вещества, изменяются хрящи и связки…

— Прошу тебя, заткнись…

— Не могу, господин. У меня строгие инструкции. Сейчас перестройка уже почти закончилась. Когда у вас снова отрастут зубы закончится первый этап.

Зубы выросли на следующий день, боль ушла. Я снова ревела, как когда-то, сразу после похищения. Я не могу! Я не смогу этого вынести! Лучше умереть и ни о чем не думать. Больше не будет тоски и боли. Боль… такое впечатление, что в этом мире она преследует меня повсюду. Дрессировка Маренса, потом обучение магии, тренировки на арене, теперь это.

— Дальше будет легче, господин. Перестройка скелета самая болезненная и длительная процедура. Понадобится еще две недели, чтобы вы привыкли и все процессы окончательно завершились, а потом можно продолжить.

— А нельзя уменьшить скорость изменений? — с надеждой спросила я.

— Нет, господин. — Мне показалось, что в голосе Голоса… хм… как звучит… в общем, показалось, что в его голосе послышались нотки сожаления… Я предупреждал вас о побочной эффекте такого ускоренного обучения, но вы настояли на нем. Теперь прервать процесс уже не получится, иначе будет рассинхронизация ваших органов, а это чревато вашей гибелью, господин. А пока подкрепитесь, вам надо как можно больше есть.

Что имел в виду Голос по поводу привыкания, я поняла сразу, как только удалось встать на ноги. Из-за изменений работы связок мои шаги напоминали походку пьяного боцмана, возвращающегося вечером на корабль. Так всегда папа говорил, когда его брат приходил к нам. Тетя Ира суровая женщина и мужа выгоняла из дома без сожаления, если тот возвращался навеселе. Мы жили недалеко, вот дядя Володя и приходил к нам переночевать, а утром бежал в цветочный магазин за «извинительным прибором», как он говорил. Вот сейчас сама себе я напоминала дядю Володю, когда он приползал к нам.