Выбор альтернатора
Шрифт:
Вернулся алхимик, принес относительно чистый бинт.
— А постерильнее ничего найти не мог?
— Если не устраивает, катись в госпиталь! — оскорбился он.
Я с укором посмотрел на него. Печальное зрелище! Тощий, грязный, весь в черном, спутанные волосы ниже плеч… И жуткий запах химикатов повсюду!
— Опять что-нибудь гонишь, Эрик? — поинтересовался я, тщательно накладывая повязку.
— Наркотиками не занимаюсь, ты же знаешь, — неубедительно произнес он.
Я закончил перевязку и оделся.
— Эрик, вот прикрываю тебя, ночей не сплю, — я осмотрел заставленную
Алхимик встрепенулся и шустро извлек из кармана на свет божий небольшой мешочек.
— Так я это… Всегда готов отблагодарить! — радостно воскликнул он, высыпая на ладонь сверкающие монеты.
Золото…
Золото — моя слабость, моя настоящая горячая любовь на всю жизнь!..
Когда ребенком остаешься без дома и родных и честно делишь последний кусок черствого хлеба с исхудавшим щенком, стараясь не смотреть в его большие, печальные глаза, то остаток жизни ты обречен обманывать, вымогать, шантажировать, совершать немыслимые махинации — ради презренных бумажек и брусков проклятого металла! Которые, кстати, бездумно растрачиваешь на всякую дрянь…
Но разве я мог обмануть доверие Перри, который считал меня честным человеком?! Без замаха познакомил алхимика с правым хуком.
— Эрик, — объяснил упавшему алхимику, — если еще раз попытаешься всучить мне взятку, то я отрежу тебе руки, затем ноги, а что останется — посажу на кол!
— Чего ты хочешь? — потирая челюсть, спросил он.
— Для начала чего-нибудь жидкого, — ласково улыбнулся я, помогая ему встать.
Алхимик вышел на кухню, а я принялся методично обыскивать его жилье.
В соседней комнате в колбах булькала неведомая дрянь. Рядом обнаружились ровные серые плитки каставу — наркотика, который местные торчи запихивали под язык и натурально балдели. Закидав их в горящий камин, я принялся за уничтожение оборудования, круша все, что попадалось на глаза.
— Не надо! — заорал вернувшийся с вином алхимик. — Что ты делаешь?!
— Освобождаю тебя от тяжелого груза ответственности перед законом, что же еще? — удивился я его наивности. — Где запасы дряни?
— Фенрир, я тебе жизнь спас! — взмолился он.
Признаю — это было. Собственно, иначе бы мы и не познакомились.
— Ага, — кивнул я, — случайно. Кстати, именно поэтому ты еще жив и на свободе… Мне самому поискать?
Эрик печально кивнул на стену.
Прорубив в указанном месте отверстие, я обнаружил солидный запас наркотика.
— Это все?
Алхимик угрюмо кивнул.
Заставив его собственноручно сжечь произведенную дурь, я наблюдал за процессом, неспешно потягивая вино.
— Теперь о делах, — заявил я, когда он закончил. — Представь себе такую ситуацию, Эрик: иду я сегодня по улице, никого не трогаю…
— Хм! — перебил недоверчиво алхимик.
— Да, не трогаю! — повторил я. — Совершенно мирно иду!.. И вдруг на меня нападает некая личность, которая не устает, не говорит, не обращает внимания на вспоротое брюхо и перерубленное запястье. Представляешь?.. Думаю, под глубоким кайфом он был. И очень хочу узнать,
что это была за дурь и кто ее варганит.— Ты что, Фенрир! — искренне возмутился он. — Я и каставу делаю только для того, чтобы поправить дела! А к остальному не имею никакого отношения!
— Но ты мог что-нибудь слышать.
— От кого?! Целыми днями дома сижу.
— Эрик, ни за что не поверю, что ты ни с кем не общаешься. Кто-то ведь приходит к тебе за каставу?
— Приходит, — не стал отрицать он, — глухонемой детина. Отдает монеты, забирает товар и сваливает.
— И все? — не поверил я.
Ответом мне послужило красноречивое молчание.
Немного потрепавшись о борделях, я попрощался и вернулся на улицы продолжать дежурство.
До харчевни добрался без приключений. Никто больше не пытался на меня напасть, никаких драк или разбоев замечено не было, а на «прыгунов» я не обращал внимания, свято блюдя право каждого свободного гражданина на суицид.
Внутри сидели лишь завсегдатаи заведения, которые привычно на меня покосились и вернулись к своим делам. Взяв неизменное мясо с овощами и пиво, я неспешно обедал, дожидаясь Перри. Старшина пришел мокрый, окровавленный и злой.
— Лучше ничего не говори! — предупредил он.
Но разве можно было упустить случай и не поиздеваться немного над ним?
— Перри, — притворно ужаснулся я, — что с тобой?! Неужели очередной «прыгун» хотел утащить тебя за собой?
— Заткнись! — бросил он, мрачно уткнувшись в тарелку.
— Нет, наверное, ты хотел перевести старушку через дорогу, а она подумала, что ты ее домогаешься!
— Заткнись! — повторил он.
— А может…
— Фенрир, — рявкнул он, — просто заткнись!
— Тогда скажи, что приключилось, — миролюбиво предложил я.
Перри хмуро поковырялся в тарелке пару минут, затем сообщил:
— На меня напали.
— Ты удивлен? — не оценил я трагизм ситуации.
— Ты не понял, — пробухтел он, — это довольно странно…
— Да чего тут странного-то?! Каждый день нападают — ничего, а сегодня, значит, странно?
Он еще поковырялся в овощах, отхлебнул пива и спросил:
— Ты когда-нибудь видел, чтобы человек, которому отрубили руку и сломали ногу, бросался в драку?
— Нет, — не стал я врать. — А вот такого же бойца с перерубленным запястьем и волочащимися по земле кишками — сколько угодно.
Перри с недоумением уставился на меня, и я пояснил:
— Как ни странно, на меня сегодня тоже напали. Однако я истерик не устраиваю. Потому что настоя…
— По делу! — не выдержал Перри (чего я и добивался).
Неспешно прихлебывая пиво, я подробно рассказал Перри о случившемся в подворотне, не упустив ни малейшей детали. Он задумался. Я заказал себе еще кружку, терпеливо ожидая вердикта.
— Мне это не нравится, — изрек он наконец.
— Мне тоже. Опять плечо будет болеть, — согласился я.
Перри критически на меня посмотрел.
— Неужели тебя так сильно волнует собственная шкура?
Я даже поперхнулся пивом от столь наивного вопроса!
— А ты как думал?! — прокашлявшись, возмутился я.