Вторжение
Шрифт:
«Насколько он будет искренен в своем ответе». – И даже в его мыслях звучит металл, вызывая желание вытянуться, олицетворяя собой готовность сделать все, что он скажет.
Если у нас все получится – надо будет взять парочку уроков.
«Поняла».
– Здесь, на базе.
И пусть Яланир пытается казаться бесстрастным, я очень хорошо ощущаю сомнения, которые он испытывает. Осведомленность отца явно не входила в его планы. А последний вопрос Вилдора почти убедил талтара в этом.
«Они здесь. Но уж больно он спокоен по их поводу».
«Я почти уверен, что мы их найдем там же, где и Закираля».
«Камеры
И то, что он говорит, меня настораживает.
«Тогда из магов у нас остается только двое. Ты, Лера, и Сэнар».
И вот теперь я удовлетворенно фыркаю: не зря я сделала из своего тера повелителя стихий. А судя по тому, что перед его именем стояло мое, на присутствие Равновесия защита камер не рассчитана.
«Тебя блокирует полностью?»
Не думаю, что я ошибусь с его ответом. Потому что он не похож на того, кто сунет голову в петлю, не позаботившись о том, чтобы веревка была вовремя перерезана.
И в тех эмоциях, которые доносятся до меня с той стороны, где он стоит, – обещание развлечения. С весьма серьезными последствиями для тех, кто вовремя не осознает и не раскается.
Глава 20
Таши Арх’Онт
С утра казавшееся стабильным состояние Асии ухудшилось. Она бредила, звала Рамона, словно ее душа узнала о гибели мужа и теперь терзалась, не имея возможности выплакать горе слезами. И женщина металась по кровати, сминая простыни и впиваясь в них черными с серебром ногтями. И затихала лишь тогда, когда рядом с ней находился кто-то из ее семьи.
Мама разрывалась между необходимостью находиться рядом с сестрой, беспокоясь за нее и за ее дитя, и лазаретом, в котором нужна была ее помощь.
Так что, несмотря на просьбу отца не оставлять Закираля одного, у меня не было иного выхода, как заменить Рае у постели старшей дочери Вилдора. Оставив мужа на Радмира и остальную команду телохранителей.
Мама убежала, пообещав вернуться, насколько возможно быстро и наказав мне в случае ухудшения состояния нашей подопечной немедленно отправить за ней гонца. А я присела в кресло, пододвинув его вплотную к кровати, и положила руку Асии себе на колени. Я нежно поглаживала ее, пытаясь разделить на двоих боль и хоть как-то облегчить ее страдания.
И думала, что события, словно ниточки на ковре, выплетали рисунок моей жизни, раскрашивая его то яркими, радующими глаз красками, то… заливая кровью.
И вспоминала…
Все, что со мной происходило с самого рождения, можно было назвать сказкой. Но так ли оно было?!
Я родилась на Земле и первые пять лет своей жизни росла в кругу обычных человеческих детей, с радостью играя с ними во дворе дома, окруженного кустами сирени.
И трудно сейчас сказать, какой бы выросла я, не будь моя мать магичкой и членом ковена магов, а отец… Моим отцом стал повелитель демонов одного из соседних миров.
И если я и поняла, что это значит, то намного позже того дня, когда мама рискнула меня ему показать. Тогда же… он был просто отцом, которого я одновременно и жаждала, и боялась увидеть. Любила, еще не зная, и надеялась, что он будет любить меня так же, как и я его.
Пальцы Асии чуть дрогнули, сжимая мою ладонь,
словно теперь уже она делилась со мной своей нежностью, помогая справиться с неожиданно нахлынувшими на меня чувствами. Тоской, сожалением, ожиданием, радостью и болью.Я так мало знала эту женщину, но как много стала значить она в моей жизни! Как много…
Мысли бежали неспешным потоком, сменяя перед моим внутренним взором картинки, которые казались фотографиями из старого альбома.
Наверное, я задремала, убаюканная окутавшим меня и сестру моего мужа покоем, потому что не услышала стука в дверь и, лишь почувствовав присутствие в комнате постороннего, открыла глаза.
Уже зная, кого увижу.
– Как ты?
Элизар поставил поднос с едой на небольшой столик, стоящий неподалеку, и пододвинул его ближе ко мне.
– Пока держусь. – Я потянулась, разминая затекшие мышцы. – Но от непонимания того, что происходит вокруг, уже начинаю потихоньку звереть.
Бокал с разбавленным вином он поставил на краешек стола, чтобы я могла дотянуться, а тарелка, которую граф наполнил, следуя за моим взглядом, опустилась мне на колени.
– Ты помнишь ту ночь, когда я кинулся тебе на помощь по дороге в Камариш?
Я чуть приподняла бровь, удивляясь не только тому, о чем он заговорил, но и выражению его лица, которое было уж слишком серьезным.
– Такое трудно забыть. Это был первый мой план, который одобрил отец. И довольно рискованный. Но почему ты вспомнил о нем сейчас?
Элизар чуть сдвинул тонкое покрывало, которым была укрыта Асия, присел на край кровати и как-то надломленно улыбнулся.
– У меня просто не было другого случая сказать, что я ни о чем не жалею.
Этот разговор еще не успел начаться, а уже все меньше и меньше мне нравился. Впрочем… весь сегодняшний день был таким. Так же как и вчерашний, и каждый, с того самого момента, как даймоны вступили на нашу землю.
– Как твоя рука? – спросила я.
Догадываться о том, что в действительности стояло за вопросом графа, мне совершенно не хотелось.
Нам было о чем сказать друг другу, но сейчас все это выглядело как исповедь, за которой следовало прощание и последний путь…
И я не хотела, я боялась, что все именно так может и оказаться. Так что воспользовалась возможностью перевести разговор. Хотя и сама прекрасно знала, что стараниями мамы рана, полученная им во время боя в приграничье, его уже нисколько не беспокоила.
– Для того чтобы держать меч, еще слабовата. А для кинжала – в самый раз. Защитить тебя или Закираля я смогу.
Он понял тайный смысл моего маневра и легкой улыбкой дал понять, что ничего против не имеет. Мое душевное состояние для него всегда имело значение.
И я ему за это была благодарна. Как и за то, что он всегда был рядом, когда мгла сомнений и отчаяния касалась меня своим крылом.
– Как там дела? – Я повела головой в сторону двери, уверенная, что он поймет, о чем я хочу узнать.
Не так уж много было «там», которые меня так интересовали.
– Сегодня получше, чем вчера. После того как ты ушла, Закираль еще какое-то время находился у себя в кабинете, а ближе к обеду решил прервать свое добровольное затворничество и предложил устроить небольшую тренировку, а меня отправили сюда, сочтя недостойным противником.