Вторжение
Шрифт:
А если в дело вступит та жрица, которой он счел возможным когда-то отказать… Перечить желаниям наших женщинам всегда было чревато непредсказуемыми последствиями.
Так что задумываться о том, чем это может грозить лично для меня было некогда, действовать нужно было быстро и безжалостно. Даже если это не позволит мне благополучно завершить ту линию плана, которая касалась меня самого и тех троих, что должны были составить мне в дальнейшем компанию.
И их, и моя жизнь не значили ничего по сравнению с будущим Дарианы и ее новым Ялтаром. Хотя… пусть это и не были сомнения, а лишь их тень, но такая точка зрения на собственное существование уже не казалась мне абсолютно правильной.
Но не теперь. Несмотря на значительный риск вместо досконально продуманного действа, мое сердце билось ровно, а душа пела, ощущая азарт предстоящей схватки. И мне не было нужды лукавить, что все происходящее не будоражит мою кровь, в какой-то мере удовлетворяя тягу к опасностям.
Лера виртуозно справилась со своей задачей, настолько тонко и изящно использовав драконьи чары, что я невольно поймал себя на мысли, что завидую Олейору. Ведь только драконицы могут отдаваться своим возлюбленным, в единстве сплетая присущую им магию, тело и душу.
И когда-то именно дочь дракона стала той самой женщиной, которая пусть и на единственную ночь, но сумела разбудить во мне жажду жить и любить. Увы… и этого подарка судьбы я оценить не сумел, томимый на утро такой горечью от осознания потери своей Единственной, что она оказалась не менее страшной, чем та, что терзала меня в первые годы после ухода Таси.
Но вспоминать об этом сейчас не стоило. Оно было и… ушло. И можно было сколько угодно сожалеть, да только исправить ничего уже было невозможно. И мне оставалось лишь закончить начатое и….
Я резко оборвал мысль, возвращаясь к той проблеме, что нуждалась в моем пристальном внимании. А ею было предполагаемое местонахождение Закираля и его сыновей, но никак не новый статус Леры, в котором человеком ее назвать уже было довольно сложно. Скорее уж представительницей новой расы, сумевшей вместить в хрупкое человеческое тело физическую мощь даймонов, суть носителя Равновесия и присущее ящерам слияние с миром.
На предложение сына спуститься на нижние ярусы базы через переходы я ответил категорическим отказом, получив по ментальной связи с Лерой очередной едкий комментарий, который я столь же стоически, как и прежние, игнорировал. Внешние проявления эмоциональности никак не сказывались на ее способности контролировать все вокруг и не мешали мне сохранять сосредоточенность. И если именно так уравновешивались присущие ей качества… отказывать ей в такой малости я не собирался. Особенно после всего того, что она для меня уже сделала и еще собиралась сделать.
Пусть я и казался чудовищем, но быть благодарным я умел.
А вот в том, что в порталах нас могут ждать неприятные сюрпризы, я был совершенно уверен. Раз уж Яланир решился использовать сыновей Закираля в качестве приманки, значит, сумел свести воедино все, что я ему подкидывал. И теперь его вряд ли что-то могло остановить. Тем более такая мелочь, как покушение сначала на брата, а потом и на отца.
И если к этому добавить мой собственный пример… он вполне мог посчитать, что для него это единственно правильный путь.
К тому же, не успели мы еще покинуть портальный зал стационарной базы Лилеи, как Кадинар, по одному из каналов, уже сообщил об активности Совета, решившего собраться в мое отсутствие на Дариане. И я мог без труда перечислить тех, кто торопил события, подталкивая возможного наследника к нужному им решению. Так же, как и поведать своему начальнику охраны, что будет с ними, как только я вернусь.
А уж в последнем я нисколько не сомневался. Даже в том случае, если бы со мной не было Леры: ее желания помочь мне я предугадать не
мог. И не только тогда, когда она разрывалась между чувствами ко мне, мужу. Между долгом, честью, верой и надеждой. Но и теперь, когда она обрела так необходимую для полного раскрытия ее способностей цельность.Несмотря на то, что я знал только победы, проигрывать я умел. А если и не умел…
Лере удалось собрать себя воедино, восстановив тот стержень, который я расшатывал. И с этим поделать уже ничего было нельзя. Лишь принять… как бы горько это ни было. И проститься с мыслью о том, что в моей новой жизни рядом со мной будет та, чьи глаза смотрели бы на меня взглядом моей ушедшей возлюбленной.
Впрочем, это не мешало мне наслаждаться, наблюдая, как произошедшие в ней изменения к ее яркой женственности добавили поразительную силу духа и способность отдавать себя всю до конца тем, кого она признавала достойным этого.
И было весьма странно ощутить ее опеку на себе. На себе!!!
Разве мог я предполагать, что когда-нибудь наступит такой день?
'Начинаю чувствовать себя, как овца на закланье', - ее голос ворвался в мои мысли, добавляя в творящееся там безумие еще больше бесшабашности.
Пусть радуется, что мне удается удерживать ее на самом краешке моего сознания. А не то… Ее шальное настроение и мое нетерпение вполне могли нарушить все мои планы: теперь, когда до задуманного оставалось ничтожно мало, лишь невообразимый контроль позволял мне не скатиться в пропасть безрассудства. Уж больно хотелось закончить все и…
И снова это "и'…. Как бы я хотел закрыть глаза, а открыв оказаться в нем. В том будущем, к которому я так стремился. Я не знал, каким оно будет, но был уверен, что покинув Дариану не позволю воспоминаниям оставить свой след в моей новой жизни.
Этот мир должен остаться здесь. С памятью обо мне, с проклятьями, сопровождающими мое имя, с болью, жгучей пустотой потерь и с открывшейся возможностью нового пути для моей расы. Но… без меня.
И только она продолжала вносить некоторую сумятицу во все это. И не потому, что я забыл одну ради того, чтобы узнать другую: мое отношение к Лере было очень похоже на то, что связало меня с Кадинаром. И я, скорее, осознавал ее своим учеником, который в свое время должен был взлететь выше своего учителя, чем женщину, чье тепло я хотел бы ощущать во мраке ночи.
Просто… за две тысячи лет, в течение которых перед моим именем стоял титул Ялтара, я успел устать и от власти, и… от невозможности избавиться от нее, пока не наступит тот день, когда лезвие клинка закончит одну жизнь, чтобы дать другую.
И от того, что я уже давно не был тем Вилдором, маску которого продолжал носить. Но… так и не смог узнать, каким же я стал.
А рядом с Лерой я просто был. Даже продолжая вести свою игру и пытаясь не позволить начавшимся во мне изменениям взять надо мной верх. И вновь, не потому что она была той женщиной, которую я желал. Просто она была существом, которое позволяло себе быть таким, каким хотел быть я.
Свободным.
Не от ответственности и обязательств. А от тех стереотипов, которые были с ними связаны. И став женой наследного принца правителя темных эльфов, магом Равновесия и носителем его сути, она осталась матерью, другом и возлюбленной.
Не моей. Но… не увы.
Олейор, несмотря на некоторое предубеждение к нему, о котором я скорее знал, чем видел его проявления, был достоин этой женщины. Мне же хотелось… Не скажу, что это не казалось мне странным, но мне хотелось, чтобы она была мужчиной. Потому что в этом случае, я не мучился бы вопросом, кем по отношению к себе ее назвать. Без сомнений признав в ней друга, которому мог бы доверять.