Вторжение
Шрифт:
Мост преодолел на одном дыхании, ну а вот дальше, самое настоящее светопреставление началось. Видимость на дороге, из-за снегопада, резко упала, а чистить её по прежнему никто не хотел. Нет, фары я врубил, не побоялся, но это мне мало помогло. Ветер кидал на стекло огромные кучи снега, причём делал это сразу с двух сторон, с обочины, где его накопилось очень много и с неба, откуда он валил и валил. В результате, где то в районе Коткозеро, я встал, так как прямо перед бампером образовалась преграда, которую взять с ходу, смертельно уставшая машина не смогла, несмотря на давно помогавшую ей раздатку. Делать было нечего, пришлось выходить и подручными средствами пробивать себе путь. Ох и намахался я прежде, чем снова сел за руль. Копал лопатой, ногами снег трамбовал, а в одном месте даже веток еловых насыпал, чтобы колёса в каше не стали буксовать. В общем никого я в эту ночь не встретил, никого не догнал и даже пост, гарантированно стоявший перед Петрозаводском, проскочил ни с кем не пообщавшись, с помощью только мне знакомых букв. Не знаю, то ли я такой везучий, то ли служивые плюнули на всё и спрятались от непогоды в придорожном лесу или совсем на службу забили, и скопом уехали по домам. Как бы там
Спал не долго. Нет, меня никто не будил и напасть не пытался, я специально двигатель отключил, чтобы проснуться по мере промерзания машины и соответственно того, что в ней лежит. На этот раз покинул транспорт сразу. Бодро выскочил на улицу, взял в руки лопату и начал согреваться, избавляя собственный автомобиль от всего, что на него за это время налипло. Затем немного подкрепился, естественно лишь тем, что можно было разжевать в такой мороз. После этого залил бензин, из двух оставшихся канистр и поехал дальше, надеясь ещё до вечера повстречать «потерявшихся» на дороге друзей. Нет, конкретную задачу перед собой я не ставлю. Получится добраться до конца, за день и ночь — ну что ж, будем считать повезло, а нет, так снова заночую в поле. Мне важен результат, а когда он выскочит, теперь не принципиально. Если колонна едет в том же направлении, что и я, нам ни за что не разминуться.
Чем дальше продвигался на север, тем тяжелее мне давался каждый километр пути. Снега на дороге становилось всё больше и больше, но о том чтобы его кто то пробовал убирать и речи не шло, а движение транспорта наоборот, всё заметнее сокращалось и за последнее время мне практически никто не попадался. Днём было ещё ничего, хотя бы можно было разглядеть куда ехать, а после обеда, когда на улице резко начало темнеть и с неба снова повалили крупные, белые хлопья, стало совсем невмоготу. Правда на этот раз проезд затрудняли только осадки, монотонно забивающие лобовое стекло. Ветер, как утром стих, так больше и не пытался голову подымать, хотя легче от этого не сильно стало, мне и предыдущих его закидонов было по горло. Он местами так трассу перемёл, что она мало чем отличалась от засыпанных снегом озёр и болот, со всех сторон обнимавших многострадальную, не реально промёрзшую, северную дорогу. Так что двигался вперёд не очень быстро и постоянно оглядываясь по сторонам. Когда требовала обстановка тормозил, покидал машину, брался за лопату и пробивал очередную колею, способную вместить тольяттинскую Ниву. Отработав участок, снова садился за руль и медленно ехал до следующего затора, где опять кидал, трамбовал и утаптывал, делая себе мало мальский проезд между огромных сугробов. С помощью подручных средств и всем известных изречений, примерно часов за пять, к огромному моему сожалению, сумел доехать только до Кондапоги, хотя, при более благоприятных погодных условиях, давно должен был миновать Медвежегорск. Городок, невидимый мной из-за снегопада, если судить по атласу автомобильных дорог Советского Союза, ничего примечательного на своей территории не имел, поэтому я даже не пытался в него заехать. Да если бы и захотел, навряд ли бы это у меня быстро получилось. Думаю снега и на его улицах достаточно намело. Проехал мимо, зачем зря упираться, но уже минут через десять снова уткнулся в очередной затор из рыхлого снега, в перемежку с комками зимней грязи, разгребать который, моральных сил уже не имел.
— Да пошло оно всё к чёрту! Хватит на сегодня — сказал я себе лишь для того, чтобы не разучиться языком ворочать. — На ночь надо становиться, укромное место искать. Завтра буду эту заразу лопатой чистить.
Остановился прямо на дороге. В бок не съехать, вперёд обстоятельства не дают, а назад возвращаться я и сам не желаю. Заглушил двигатель. Горючку придётся экономить, бензина в запасе больше нет. По инерции запихал в себя какую то гадость, поворочался на сидении, можно подумать, что от этого оно станет мягче и как то незаметно заснул, но перед этим дав себе установку проснуться рано утром, какая бы погода на улице не была. Хочешь не хочешь, а к выбранной цели при любой ситуации продвигаться придётся.
Кимарил до тех пор, пока ноги окончательно не околели, а что тут поделаешь — это самое уязвимое место у меня. Всё же сапоги не очень греют. Открыл глаза, ещё не совсем понимая, что уже окончательно вышел из сна и тут же с интересом посмотрел на лобовое стекло автомобиля, самый надёжный индикатор наличия осадков за бортом. Да, ничего там не изменилось, снег так и валит, словно поставил задачу перед собой, всё здесь замести и засыпать, чтобы я дальше проехать не смог. Вздохнул тяжело, мысленно представляя сколько придётся в течении дня потрудиться, включил свет, с трудом нашарив выключатель на крыше и взглянул на часы, щурясь даже от лампы, что в салоне не ярко горела.
— О, как! — почти выкрикнул я и с наслаждением потянулся.
Обе стрелки крутились возле пяти, как раз там, когда и собирался проснуться.
— Ну что ж, пока двигаюсь точно по плану — продолжил я с собой говорить. — Что там дальше у нас? Покушать?
Есть, если честно, совсем не хотелось, но я заставил себя слопать очередную консерву, разбавив её добросовестно просушенным сухарём. Ситуация к лучшему за ночь не изменилась, так что лопатой помахать мне сегодня изрядно придётся, да и общая обстановка требует находиться в постоянном напряжении, что тоже не способствует экономии сил.
— Сейчас бы чайку попить. Горяченького — уже находясь на улице, скромно помечтал я и почти сразу же, сам себе ответил: — Ну да. Минут через двадцать тебе так жарко станет, что никакого
чая не захочешь.Так оно и случилось, уже через полчаса беспрерывной работы мне хотелось только одного, скинуть с себя тёплую куртку и напиться воды из какого нибудь деревенского колодца, чтобы хоть как то сбить жар, что внутри меня разгорался. Устал не сильно, всё таки я кое чего могу, а вот морально крепко подорвался. Чего я только себе не наговорил, как не обзывался, вспоминая ту минуту, когда дёрнул меня чёрт немного по окрестностям города Чудово покататься. Да и в самом деле, взрослый же человек, побольше многих в жизни повидавший, а повёлся на сиюминутный порыв, как неразумный ребёнок, до этого момента ничего не знавший. В очередной раз крепко ругнувшись, разогнулся, осматривая пробитую крохотной лопатой колею.
— Нормально. С этой стороны ещё немного прокопаю и можно будет ехать. С разбега точно проскочу.
ГЛАВА 15
Наказание за необдуманный поступок, совершённый мной несколько дней назад понёс суровое, испытав в полной мере, на собственной шкуре, что из себя представляют круги ада. Пускай на мою долю свалилось их не так и много, из общеизвестного перечня, но мне и этого хватило, как говорится, за глаза. Зато теперь я точно знаю, через что в состоянии пройти для достижения поставленной цели. А она, цель эта, вот тут, прямо передо мной стоит, всего метрах в пятистах и светится яркими бликами зимнего солнца, отражённого в грязных окнах многоэтажных домов. Кажется стоит только руку протянуть и схватишь её за хвост, мелькающий чуть ли не перед самым носом, но не всё так просто, не зря же говорят, что когда кажется — креститься надо. Подтверждаю — надо, ещё, как надо. Лично проверено. Я вот, судя по всему, человек неверующий, так как не произвёл требуемый обряд, по задабриванию сил природы, когда это действительно необходимо было и всё, стоп машина, дальше хода нет. Намертво встал. Всё, что когда то называлось дорогой, теперь зовётся другим словом — нецензурным конечно, но обзову его более респектабельно — целина. Я и до этого места доехал, можно сказать, на честном слове, собственном упрямстве и откровенном везении, а здесь и они закончились, причём все сразу. Разгребать в ручную то, что тут нанесло, буду долго и наверняка не очень продуктивно, так как куда повернёт дорога, через следующие пару метров, одному богу известно. Территория здесь почти без растительности и дорожники могли себе многое позволить, в плане проложения маршрута движения.
— Ладно, тут и идти то всего ничего. Метров семьсот, навскидку. А там поглядим, есть ли вообще смысл туда на машине пробиваться — сказал я в слух перед тем, как соваться в снег, доходивший мне чуть ли не до пояса.
Предыдущее расстояние, от Кондопоги до Костомукши, преодолел за четверо суток и три полновесных часа, разбавленные какими то жалкими минутами, в последнее время не берущимися мною в расчёт. За это время никого по попути так и не встретил, абсолютно никого, ни своих, ни «наших». Не встречались мне ни люди — обычные, те кто смотрит на окружающий мир почти так же, как и я, ни те, кто этот мир пытается переделать на свой манер, мало кого на этой планете устраивающий. Яркие шары, сверкающие днём и ночью, и те мне не попадались. Правда, один раз, возле городка с пугающим названием — Медвежегорск, обнаружил четыре машины, стоящие невдалеке от заблокированной снежными заносами трассы, но и те были пусты. Ни хозяев, ни продуктов и никакого другого барахла, способного скрасить жизнь одинокого путника, каким я, по собственной дурости и являюсь, не было. Рядом с ними даже следов никаких не наблюдалось и засыпаны они были так основательно, как будто давно в одиночестве стоят, очень давно. Впрочем, если судить, по состоянию кошки, замурованной в одной из тачек, тех, что принадлежат благородному семейству «жигулей», пустовала техника дня три, не больше. Дольше, охреневшее от человеческой подлости животное, просто не выжило бы в ней, на мой неискушённый взгляд. И хотя, кроме отощавшего кота, как выяснилось чуть позже это был именно кот, в багажнике той же самой легковушки, нашлась ещё и канистра, с небольшим количеством бензина, который мной был приватизирован и без промедления употреблён по назначению, считать данные находки за подарок судьбы не было никакого основания. Кот без перерыва орал благим матом и нагло требовал жрать, а топлива оказалось так мало, что я пожалел, что связался с ним, выцеживая со дна драгоценные капли, отчего то норовившие больше пролиться на одежду, чем в основательно опустевший бак моей Нивы.
И вот теперь стоим мы, с моим рыжим попутчиком, глядим на огромный занос из плотного снега, и вспоминаем, чего нам пришлось пережить прежде, чем удалось сюда добраться и вздыхаем каждый о своём.
— Так, нечего сопли облизывать. Время для мемуаров ещё не пришло — почти ласково, сказал я щурившемуся от яркого света коту и словно трактор сделал мощное движение вперёд.
Проваливаясь по колено, пролез по снегу метров двадцать и лишь после этого вспомнил, что ничего с собой не взял, ни пистолет, ни автомат или на худой конец, хотя бы одну гранату, которой тоже можно основательно любую живность напугать. Плюнул в сердцах, развернулся и сделал ровно столько же шагов обратно, заставив и котяру прыгать в обратном направлении, так как от меня он не удаляется дальше, чем на шаг. Забрал из машины всё сразу и длинный ствол, и короткий, и маленький металлический предмет, с прорезями по оболочке. Стрелок, конечно, из меня ещё тот, а метатель гранат, так и вовсе неумелый, но кто об этом знает. Поэтому, если что, буду пугать окружающих своим внешним видом. Да и товарищи меня не поймут, когда увидят, что хожу один и без оружия. Эх, товарищи. Друзья — однополчане. Где вы? Как бы я хотел, чтобы вы уже здесь оказались, в этом забытом богом городке, ещё несколько лет назад называвшимся обычным посёлком.
Не знаю почему, то ли от долгого сидения за рулём автомобиля, то ли от сильного нервного напряжения, преследовавшего меня в последнее врямя, а может от накопленной усталости или ещё чёрт знает от чего, но эти жалкие метры, до окраины городка, показались мне совсем не коротким расстоянием, на преодоление которого на старте, отводил минут двадцать. В конце пройденной дистанции, я чувствовал себя словно выжатый лимон, причём сок от которого сделал моё нижнее бельё не влажным, а мокрым, чуть ли не насквозь.