Чтение онлайн

– Очень необычно, – усмехнулся Баринов. – Храмцов не обещал, что решит задачу. Он взял пару недель на раздумья и попросил подписать договор. В нем не было аванса, но была крупная сумма, которую мы обязаны заплатить институту, если тот выдаст решение, а мы его примем. Можно ничего не платить, если решение не подходит, но тогда Храмцов

мог запатентовать его сам. Уловили хитрость?

– Я не силен в патентовании.

– Рассмотрим три варианта. Если находится решение, которое нам подходит, мы честно платим. Если решения нет, расходимся без претензий. Допустим, решение есть, а мы хотим сэкономить и не принимаем его. Тогда Храмцов оформляет патент, и нам придется платить, если мы будем использовать решение на практике. При всей уродливости патентного права оно перераспределяет риски и расходы. Оформление заявок на вечные двигатели требует оплаты, но не мешает патентованию промышленно значимых изобретений, позволяя получать отдачу от исследований. Храмцов разбирается, поэтому и вписывает это как защиту от нечестного заказчика.

– Так вот как он финансирует свой институт. Хороший ход во всех отношения.

– Через десять дней Храмцов вернулся к нам и радостно сообщил, что всё придумал, – продолжал Баринов. – Он не говорил, как пришел к решению, а просто объяснил суть. «Вам не нужна инерциальная навигация. Она используется в ракетах, в подводных лодках, то есть там, где объект находится в объеме однородной среды без ориентиров. У вас все проще, есть труба, это естественная система отсчета. Это и нужно использовать. Теперь посмотрим шире и найдем аналогию. В качестве прототипа возьмем известное устройство, которое выпускается миллиардными тиражами, стоит копейки и решает более сложную задачу навигации на плоскости». Эти слова сбили меня с толку. Храмцов сразу отмел инерциальную навигацию, на которую мы возлагали столько надежд. Как будто усмехаясь, он констатировал, что похожая задача

давно решена и об этом широко известно. Я был разозлен. Только этикет и преданность проекту не позволили мне завершить диалог в ту же минуту.

– Компьютерная мышь и есть прототип! – подхватил я, взглянув на стол, где лежали устройства. – Точная навигация на поверхности, малая стоимость и миллиарды изделий по всему миру.

– Вы догадливы, – отметил Баринов. – Здесь аналогия даже точнее. Первые мыши использовали шарик и два одометрических колеса для индикации по осям. Всё, как у больших диагностических снарядов. Потом появились оптические мыши. Основа конструкции – видеокамера малого разрешения. За счет подсветки неоднородности на поверхности выглядят как множество ярких точек, создающих свой паттерн. При движении камера фиксирует смещение кадра и вычисляет перемещение. Идея проста и доведена до совершенства. Помните, были специальные коврики для таких мышей, а теперь это уже не нужно. Удивительно только то, что не рассматривалось использование этого же принципа в других областях. Храмцов предложил по аналогии оснастить наш прибор такими же камерами с подсветкой, которые смотрят на трубу и видят перемещение.

Я покрутил в руках шариковую мышь, пластик пожелтел от времени. Оптическая мышь была новая. Перевернув ее, я увидел небольшую линзочку, как у фотоаппарата. Сколько высоких технологий заложено в обыденных вещах… Я впервые рассматривал знакомый предмет с таким интересом. Какое сильное воображение и сколько интеллектуальной смелости нужно иметь, чтобы в этой мышке увидеть прибор для внутритрубной диагностики нефтепроводов… Увидеть не случайно, а по заказу, под конкретную задачу со сроками и ответственностью. Я проникся к Храмцову уважением и решил, что его нужно изучить внимательнее. Мое задание становилось на порядок сложнее.

Конец ознакомительного фрагмента.