Вторая жизнь
Шрифт:
– Привет, - я не знала, как еще начать беседу.
– Как дела?
Конечно, это было самое банальное начало разговора, но я правда не знала, как с ней разговаривать. Вдруг скажу что-то не то, и она испепелит меня. У нее вон, какой взрывной характер.
– Довольно странный вопрос, у вас, смертных, он часто задается, - со скучающим видом проговорила она, закидывая ногу на ногу и с вопросительным взглядом смотря на меня.
– Как дела могут быть у таких, как я? Дай-ка подумаю. Наверное, не очень хорошо, ведь я вовлечена в войну с демонами, хотя наш вид тут точно не причастен. Еще плюс один упырь каждый день достает меня, думая, что это очень весело.
Я
– Брось, не все так плохо, - утешила ее я, сдерживаясь, чтобы не засмеяться.
– Ты ведь джинн. Наверняка много всего умеешь и отмстишь Емеле. Не все же ему тебя доставать.
– Я много чего умею, - усмехнулась Карина с надменным видом.
– Ты мне лучше скажи, зачем повелась на Скамейкино предложение?
Карина пронизывала меня пристальным взглядом, и я поняла, что скоро буду слышать тираду насчет моего безумства. Когда мне кидают вызов, я не в состоянии отказать. С речами по воспитанию у меня большой опыт. Не то, чтобы я была проблемным подростком, просто родители не одобряли мою компанию. Я лишь пожимала плечами и говорила, что этой мой выбор. Каждый свой выбор я считаю правильным, потому, что так чувствую и не жалею об этом. Родители, к сожалению моей теории не принимали и говорили завязывать тусоваться с ребятами.
– Ты что, совсем без мозгов?
– не унималась Карина, грозя мне пальцем.
– Ладно, Скамейка без головы и способен на всякое, хоть он и тихий меланхолик, ему не привыкать, но ты-то куда? Выстрел могли слышать люди и прибежать сюда. Мы же не одни в мире!
– Я не могла не принять вызов, - скромно ответила я, стыдливо отворачиваясь, понимая, насколько была безответственной.
– Я никогда не проигрываю споры. Не скрою, мне хотелось выстрелить и у меня это получилось с первого раза.
Карина раздраженно фыркнула.
– В стрельбе нет ничего сложного. Все вампиры талантливы, и тебе будет сложно жить с ними. Только вот не считай, что ты особенная, такие личности недолго живут.
В ее словах чувствовалась мудрость, и я задумалась, сколько ей лет. Не меньше сотни точно. Я с интересом посматривала на джинншу, но не решалась задать волнующий меня вопрос. Она сейчас выглядела раздраженной, кто знает, что она выкинет, если я спрошу про ее возраст.
– Двести пять, - внезапно ответила Карина, и я подпрыгнула от неожиданности.
– Ты так сильно об этом думала, я смогла уловить вопрос, но прямо мысли читать я не умею. Такой я останусь на вечность или пока меня не убьют.
У меня отвисла челюсть от удивления. Остаться в таком возрасте навсегда это довольно тяжело. Все-таки когда-нибудь захочется изменений, и будет обидно.
– Меня превратили в джинна в восемнадцать, - продолжила Карина, тяжело вздыхая.
– Это происходит очень просто, дар передается от умирающего джинна. В тот день я шла по улице и заметила мужчину, привалившегося к стене дома. Проходя мимо него, он резко взял меня за руку и пристально посмотрел мне в глаза, - она вздрогнула, видно это было не самое лучшее воспоминание.
– Я грохнулась в обморок и проснулась уже
– А как к этому отнеслись твои родители?
– Я была сиротой. Они умерли, когда мне был месяц. В нашем мире все равно нет места родным, поскольку это наше больное место и враги моментально этим воспользуются. Сколько вампиров перебили из-за этого, даже страшно посчитать.
Я сочувствующе посмотрела на нее и поняла, что ничего говорить не нужно. Мои слова все равно не утешат ее. Я не смогу понять ее боли, что она чувствует, и просто решила помолчать. Тяжесть в моем сердце росла от того, что я вновь подумала о своих родителях. Как я без них буду жить?
– Зато сейчас страдать не из-за кого, - словно убеждая саму себя, проговорила Карина, доставая из кармана белых джинсов телефон и протягивая его мне.
– Вот. Это теперь твой новый телефон. Все наши номера уже внесены туда, и ты можешь звонить нам в любое время.
Я взяла телефон в руки и недоуменно покрутила его, смотря на Карину. Это был новенький телефон фирмы Samsung голубого, как небо, цвета. А где мой старый телефон? Там же столько ценных фото, все, что осталось у меня. Фотографии, где столько воспоминаний. Я зашла в галерею и увидела там одну единственную фотку. Это была я, лежащая на полке без сознания. Бледная жутковатая кожа, темные волосы разметались по подушке, закрытые глаза с пушистыми недлинными ресницами. Я никогда не привыкну к своему новому виду. С одной стороны я выглядела красивой, но одновременно я выглядела, как труп недельной давности. Отвращение заполнило мою душу, и я в нерешительности посмотрела на джинншу.
– Ее сделал Макс, - от его имени у меня побежали мурашки по коже, но я сохраняла беспристрастное выражение лица.
– В тебе есть загадочность и сила, Золушка. Когда ты превращалась, эта сила буквально лилась из тебя.
Я опустила голову. Так это ее голос звучал, когда я была в отключке, а Максим был вторым собеседником. Я снова посмотрела на свое фото. Ну какая тут может быть загадочность? Совершенно обычная девушка, которая попала в сказку-триллер.
– А обращаться в джинна больно?
– спросила заинтересованно, наверняка выглядя, как маленький ребенок, которые только начинает узнавать мир.
– Я имею в виду, это было мучительно или же ты ничего не чувствовала?
– Это не больно, - ответила Карина, поправляя свои шикарные волосы.
– Есть такое чувство, будто ты перерождаешься, становишься лучше. Я будто познала все тайны мира. Прекрасное чувство, но тут один минус. Мы очень тесно связаны с демонами. Можно сказать, что мы дальние родственники.
– Не понимаю, что может быть у вас общего, - сказала я и, не зная, чем еще занять руки, стала заплетать волосы в косичку. Мне хотелось двигаться, бегать, прыгать, но ведь нужно же как-то познакомится с ребятами.
– Демоны создания Ада, насколько я понимаю.
– Думаешь, откуда у меня сила огня взялась?
– спросила она и я пожала плечами.
– Это от них я взяла эту особенность. По характеру и по повадкам я похожа на них, но я пытаюсь сломать себя, стать светлее.
Я с интересом смотрела на Карину. Она задумчиво грызла ноготь и было видно, что ей трудно признавать свою сущность. Труднее говорить о своих недостатках, так как в человеке заложено самолюбие и бывает трудно переступить себя. Мы сидели в тишине где-то минут десять, я больше не знала, о чем с ней говорить.