Шрифт:
Глава 1. Надежда…
Утро понедельника началось довольно обычно — прозвенел будильник, я налила домовому молока в блюдце и отправилась в душ. Тоня у нас хороший. Правда, бурчит временами. Но я к этому привыкла, а родители вообще его не видят. Знают только, что он есть, что любит молоко и овсяное печенье, и предпочитает тусоваться в моей комнате. Тоня был нашим домовым еще в той, другой квартире. А когда мы стали переезжать, я забрала его с собой. Он вроде как член семьи, а семью не бросают. Меня, во всяком случае, так учили. Как я могла забыть, что сегодня горячей воды не будет? Что ведутся работы по замене труб в разгар зимы? Хотя, конечно, могла. Забыла же. И обогреватели расставленные на каждом шагу мне ни о чем не сказали этим утром. Трубы, видите ли, лопнули от этого мороза.
На мое счастье в ванной проплывала одна из стихийных сущностей. Которая, после моего короткого воздействия, не захотела быть поглощенной и выручила меня, подогрев воду от
— Ты что, в холодной воде мылась? — недоверчиво посмотрела на меня мама.
Она у меня очень красивая, и для своих сорока выглядит просто сногсшибательно!
Высокая стройная и голубоглазая шатенка продолжает сражать мужчин на повал одним взглядом. Правда, на взглядах все и заканчивается, ибо бдительный папа всегда рядом и постоянно на стороже. Еще бы! Такое сокровище и увести могут! А вообще, у них любовь и взаимопонимание. Чему я очень рада.
— Неа — я довольно улыбнулась. Ну что может быть лучше горячего душа по утрам, когда на улице страшный холод. Взяв чистую чашку, я налила свой любимый зеленый чай. Он полезнее, чем кофе, который я тоже люблю, но стараюсь не употреблять, так как он вреден для зубов — они желтеют.
— Тань, ну что ты так на Надю смотришь? Рогов у нее нет, нимба не наблюдается… — заступился за меня папа. — Нет, значит, нет. И потом, мы сами просили ее рассказывать как можно меньше обо всем… этом.
А папа у меня тоже супер! Не Тейлор Лоутнер, конечно, и уж тем более не Ченинг Татум, и совсем не Орландо Блум, но такой классный! Веселый обаятельный задорный высокий зеленоглазый блондин. Он старше мамы на семь лет.
— Ладно — наконец сдалась мама и, допив чай, начала собираться на работу. У нее это так быстро получается, что я не то чтобы в шоке, я в удивлении — почему ген «собираюсь быстро» не передался и мне. То что у мамы занимает двадцать минут я растягиваю часа на два.
— Надь, а блюдце то пустое — папа сделал глоток кофе и кивнул в сторону оставленного мной Тонькиного угощения.
— Тонька выпил — тут же выпалила я и прикусила себе язык. Родителям ни к чему обо всем знать. И хотя я рассказывала им про нашего домового уже достаточно давно, травмировать маму с папой новыми подробностями — не хотелось. Я вообще избегаю всех этих тем в разговорах людьми, особенно с близкими. Как мне рассказывала моя теперь уже давно умершая бабушка, ее пра-пра-прабабушка была колдуньей. А до нее у нас в роду были и ясновидящие, и люди, способные творить чудеса. Но это было давно, я почти ничего не помню из бабушкиных рассказов. Хотя, безусловно, рада, что я не шизофреник, а сверхъестественное у нашей семьи, так сказать, в крови. Я села за стол, рядом с папой, и взяла с тарелки последний бутерброд с плавленым сыром.
— Надь… — папа серьезно посмотрел на меня, — ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем?
— Ага — я кивнула и, откусив большой кусок бутерброда, начала интенсивно пережевывать, лишь бы разговор не продолжился. Мои родители достаточно уверенные в себе люди, а мне этой их уверенности постоянно не достает.
— Хорошо — папа поставил грязную посуду в посудомоечную машину, чмокнул меня в лоб, и отправился на работу следом за мамой. А я полила герань, стоящую на подоконнике кухни, и не спеша высушив голову феном, оделась. Волосы у меня каштановые, почти как у мамы… правда по структуре — сущее наказание. Периодически завиваются, а выпрямлять их — многочасовой геморрой. Стоя в прихожей перед зеркалом я критически оглядела себя с ног до головы. Выгляжу как снеговик, но ничего, зато не замерзну. Больше всего в своей внешности мне нравятся глаза, серые и бездонные колодцы, как часто говорит о них папа.
— Пока, Тонь — я прощаюсь с домовым перед каждым уходом из дома, а он каждый раз делает вид, что не слышит, спит, или занят чем-то очень серьезным, не требующим отлагательств и тому подобное.
Но на самом деле он просто боится, что останется один, что я уйду и не вернусь к нему. А пока я не появилась в его жизни — он был одинок. Конечно, домовые иногда общаются друг с другом, но это не то. Я его семья, а он — часть моей. Взяв свою школьную сумку, достав ключи и закрыв входную дверь, я улыбнулась. Закрывать было вовсе не обязательно. После моего ухода Тонька каждый раз проверяет все замки, боится, что его украдут. И это на полном серьезе. Дорога до школы занимает у меня не больше десяти минут, этот раз не исключение.
В школьной раздевалке я никого не встретила, на первом этаже сидел охранник, и стояли дежурившие учителя, спокойненько трепались возле кабинета директора. Сегодня эту почетную обязанность несли учителя младших классов, новенькие, я редко их вижу. Дальше — хуже. Между лестничными проемами и на этажах стояли по стойке «смирно» только дежурившие ученики. Все как будто вымерли, а кто не вымер — делали вид, что их и здесь нет. Зомби, не иначе. Смешно, конечно, что я вспомнила про ходячих мертвецов. Я не посещаю кладбищ. Они просто переполнены всем кем только можно, в том числе и душами умерших, не нашедших покоя.
Первым уроком у меня география.
Весь вчерашний вечер, с Тонькой на пару, учила два злосчастных параграфа. И выучила. Класс заполнен моими одноклассниками, учителя еще нет, а они все сидят горем прибитые. Спросить «что случилось?» я не могу, ибо являюсь всеобщим изгоем, за одним исключением. Моя подруга и одноклассница — Люба. Правда сейчас она приболела, и ничем не может мне помочь. Люба, как и я, необычная девочка. Пожалуй, даже странная. Она любит растения. Дома у нее круглогодично все цветет и пахнет. Она жизнерадостная и милая. Но в нашей школе нас или боятся или ненавидят (но подозреваю, что тоже боятся). В основном, пожалуй, меня. Я сажусь за первую парту, что рядом с учительским столом и уже несколько дней находится в моем полном распоряжении. Когда другие сидят парами, чувствую, как мне не хватает заболевшей подруги. Прозвенел звонок и в класс вошел наш учитель, с ним директор, а за директором пришагали еще трое.— Здравствуйте, дети, садитесь — директор и эти трое встали возле доски, висевшей напротив центрального ряда парт, а учитель географии сел за свой стол. В классе царившая до этого тишина сменилась редкими перешептываниями. Мои одноклассницы с восхищением смотрели на незнакомых мужчин, а одноклассники — с явной завистью…
— Доброе утро, — начал свою речь Кирилл Ефимович, директор. — Значится так, в этом году школу вы заканчиваете, самое время определиться с вузом….
– пауза — Со мной представители трёх академий нашего города. Насколько вам, я полагаю, известно, это крупные учебные заведения и, как вы выражаетесь, крутые. В них готовят специалистов высшего уровня для работы в России и за рубежом. Более подробная информация сегодня, после уроков, в актовом зале, где наши гости ответят на ваши вопросы. Как только директор и компания вышли из класса — начался урок. И кого вызвали к доске, чтобы проверить домашнее задание? Правильно, меня. Урок сменялся переменой, перемена — уроком. И это продолжалось вплоть до столпотворения в актовом зале. Девчонки обсуждали что-то друг с другом, ребята над чем-то или над кем-то смеялись, а я стояла одна-одинешенька. Никто даже косых взглядов в мою сторону не кидал.
Все звуки и голоса стихли, когда в актовый зал зашли директор и представители.
Мы расселись по стульям, а Кирилл Ефимович начал представлять нам гостей. И если честно, я пропустила мимо ушей — кого и как зовут.
Первым перед нами выступал высокий пепельный блондин. Одет он, надо сказать, — очень даже. Черный костюм, белая рубашка, черный галстук и черные ботинки, начищенные до блеска.
— Здравствуйте. Рад видеть столько молодых дарований — голос его звучал властно и уверенно, вроде бы как с нотками дружелюбия. Но только «вроде бы как». — Сразу предупреждаю, что я и мои коллеги предлагаем некоторым из вас не высшее образование, а среднее специальное. Но и оно даст вам путевку в жизнь, так как уровень нашей подготовки выше, чем в большинстве вузов, предлагающих вам получить высшее образование… Дальше я не слушала. Все мое внимание было обращено на ангела-хранителя блондина. Вернее на то, что его не было. И лишь через некоторое время мне удалось разглядеть некоторую сущность. Она выглядела странной — не такой как другие. Раньше мне казалось, что они меня не пугают, теперь я передумала. Мне стало страшно. Эта тварь очень меня напугала, и я едва сдержала готовый вырваться из груди крик. Я не слушала, что говорит выступавший, я наблюдала за ним и тварью, находящейся с ним. Мне это казалось невероятным. И никаких идей о возникновении сущности на протяжении всего выступления в мою голову не поступило.
Следом за блондином выступал брюнет. И его существо было прекрасно. Это был не ангел-хранитель, но оно или он или она — располагало к себе, и я невольно ахнула от восхищения.
— Смотрите-ка, наша ненормальная запала на него — девчонки, сидевшие справа от меня, захихикали. Меня нисколько не задело глупое замечание одноклассниц. Я к ним привыкла. И к одноклассницам, и к глупостям, что метают их языки. Не очень-то я старалась сосредоточиться на выступавшем мужчине. Хотя посмотреть было на что, к примеру, на его светлый костюм, и черную рубашку, да и вообще, весь образ брюнета являл полнейший антипод образу блондина. Меня забавляла игра выступавшего гостя, его манерность и обаяние, восхищал голос. Мужчина словно околдовал весь зал, мы слушали его, и слышали. Мы делали это так, будто нам рассказывают самую интересную и захватывающую историю на свете. Последним выступающим был шатен. Серый костюм и неуверенность в голосе сильно отличали его от коллег. В отличие от них, у этого мужчины ангел-хранитель был. Но и сущность присутствовала. Понятия не имею, как они делят одного человека на двоих. Сейчас зима, и темнеет довольно рано, поэтому, когда нас отпустили, на улице уже сильно стемнело. Одевшись, я вышла из школы и зашагала в сторону дома. На моем пути один за другим гасли фонари, но я и без них все прекрасно вижу. И хотя мне ужасно нравятся очки, подозреваю, что носить их мне не придется. Одна вещь по прежнему не выходила из моей головы — кто же эти люди, что выступали сегодня в нашей школе? Они вряд ли обычны, раз с ними уживаются сущности, занимая место ангела-хранителя. Сев на одну из лавочек в пустом детском дворе я решила поговорить со своим гением: