Шрифт:
Каверелла
Всегда есть подвох!
Из книги 'Сказание о сотворении мира'.
Автор Хилари Аурантин.
'Ангел был сотворен первым. Силу и могущество подобные своим вложил Творец в сие создание.
– Я знаю начало, я видел конец всего. Могу ли я как-то все это исправить?
Творец не ответил. Лишь перенес ангела на небеса и закрыл свой мир облаками, дабы не искушался ангел.
И создал Творец человека, по образу и подобию ангела, но не вложил он знаний в смертное тело, дабы не печалился человек и не стоял перед ним на коленях. Но каждый раз, обращая свой взор на небеса, человек с грустью смотрел на облака. И однажды молвил он:
– Я не знаю начала, я не знаю конца. Могу ли я это как-то исправить?
Творец не ответил. Лишь ангел спустился с небес и протянул свою руку:
– Я покажу тебе то, что видел я.
И показал ангел начало всего и рассказал о конце, но утаил о великой тайне, дабы не пытался человек все исправить.
И плакал человек и был безутешен, но продолжал жить, с завистью взирая на небо, ибо ангелы хранили великую тайну.
И множился род людской и расселялся по миру. Но хранилось молчание, ибо никто из них не знал об увиденном.
Долгие лета выпадали на жизнь человеческую, озаренные радостью и печалью в равных количествах. Но грустен был отец всех отцов, ибо тяготел он к великой тайне. И было у него четыре сына, и не желал он им судьбы показанной ангелом. Каждый день он молил небеса открыть ему тайну, дабы уберечь детей своих. Но лишь выше поднималось голубое небо.
И пришел к нему старший сын и склонил голову до самой земли:
– Я вижу лицо твое, я знаю тревожиться сердце и истощается жизнь. Могу ли я как-то это исправить?
Распростер объятия отец, узнав, в любимом сыне самого себя. И горестно стало ему, и промолчал отец, дабы не бередить душу отпрыска. Но упрям и усерден был старший сын. Каждый вечер он склонял голову перед родительским ложем, дабы узнать столь бережно хранимую тайну. Но молчал отец, хоть горько и плакал. И прошел день, и наступила ночь. Но с последним дыханьем слетели с губ отца заветные слова:
– Великая тайна хранится на небесах. Теперь я узнаю ее. Но уже не смогу все исправить.
И спустился прекрасный ангел и подал руку человеку. И вознеслись они к небесным чертогам, и никто не видел их больше.
И плакали сыновья человеческие, ибо отец их был первым ушедшим из мира. И безутешно молили вернуться:
– Каждому из нас придется уйти. Разве мы можем это исправить?
Лишь старший сын не проронил ни слова. Он возвел очи к бескрайнему небу, и решил узнать великую тайну...'.
Пролог
Ветхий домишко раскачиваясь из стороны в сторону, добродушно поскрипывал. Лишь в одной комнате горел свет, в той, которая
радушно приняла маленькую гостью и ожила при ее появлении. Хозяин дома грозил веселой светлице кулаком, как только та начинала шалить перед его внучкой. Девочка не замечала волшебства, она давно не видела дедушку, и все ее внимание было заключено лишь в этой седовласой персоне. Они разговаривали больше часа, но время, отведенное на их встречу быстро истекало.– Что же делать, когда ничего не получается?- спросила у своего дедушки одиннадцатилетняя Маша.
– Ничего не делай!- улыбнулся тот в ответ.
– Как ничего?
– А так! Если что-то не получается, зачем тратить свое драгоценное время? Ты либо займись чем-нибудь другим, либо прекрати заниматься этим. Все очень просто!
– Просто? Разве?- удивилась девочка.
– Конечно. Однажды, в жизни каждого человека наступает момент тупика.
– Момент тупика? Это как?
– Это когда ты будишь заниматься, чем-то очень важным, а у тебя ничего не будет получаться.
– Ох!
– Девочка всплеснула руками,- значит, в моей жизни наступил момент тупика.
Дедушка подошел к внучке и обнял ее.- Моя дорогая, ты мне, наконец, скажешь, что у тебя произошло?
Девочка отмахнулась.
– В том-то и дело, деда, что ничего не произошло. Ничего не получается! Ну, ничегошеньки!
Старик заливисто захохотал, а после спросил:
– А ты в этом уверена?
– Конечно!
– А то, чем ты занимаешься, действительно тебе нужно?
Маша посмотрела в подозрительно хитрые глаза дедушки.
– Деда, в чем подвох?
– Подвох?- Наивно удивился тот.- А в чем подвох?
– Когда ты на меня так смотришь, значит, есть подвох. Либо ножка у стула сломана, либо каша скисла. Я ж тебя знаю...
– Маша, милая, я лишь задал вопрос.
– Значит вопрос с подвохом.
– Вся жизнь с подвохом.
– Особенно с таким дедом как ты,- улыбнулась Маша.
Дед снова рассмеялся.- Да, да, это точно. Особенно с таким дедом, - а успокоившись, спросил:
– И все таки, что там у тебя случилось?
– Не хочется тебе жаловаться, но тетка Лиза, к которой ты меня отправил жить, просто монстр. Она заставляет меня каждые утро и вечер чистить зубы, не разрешает локти на стол ставить. Заставляет носить платья. А если я приду чумазой! О-о-о,- Маша закатила глаза и запрокинула голову, пытаясь, как можно точнее показать реакцию ее тетушки.
– Такого наслушаешься... знаешь, ты мог бы и получше мне родственницу найти.
– Пожалуй, не мог. Время поджимало.
– Что?
Старик отстранив от себя внучку, заговорил ровным тихим голосом:
– Я хочу сказать, что родственников не выбирают. Они такие, какие есть.
– Какая досада, - разочарованно всплеснула руками девочка.- Это же мне с вами всю жизнь мучиться.
Старик поднял густые брови.- Машенька, в жизни все так, как должно быть. И не бывает иначе.
– Как?- Удивилась девочка.
– Хочешь сказать ничего нельзя исправить?
– О нет, моя дорогая, этого я тебе никогда не скажу. В нашей жизни можно многое.
– Тогда почему мне приходится жить с жуткой теткой и противным братом? А? Как я ни стараюсь, ну ни как не могу избавиться от этой семейки. И убегаю, и в суп червей подбрасываю.