Шрифт:
Вместо пролога
За месяц перед описываемыми событиями
1
Дверь не имела опознавательных знаков, кроме нанесенного черной краской через трафарет двойного номера '47, 47а'. По обе стороны коридора выстроились в ряд не менее полусотни подобных крашенных в цвет лимонной плесени дверей, с табличками и без, некоторые с цифровыми замками и запрещающими надписями.
Работники Института имели разные формы допуска к секретным материалам, и, соответственно,
Сева Юрин, очень высокий светловолосый парень, не дождался на свой стук ответа. Тогда он легонько толкнул дверь и, волнуясь, словно абитуриент на приемной комиссии, шагнул с линолеума коридора на щербатый паркет комнаты.
В помещении находился всего один человек. Велеречев Арнольд Адольфович разгадывал кроссворд.
– Добрый день. Можно?
– вежливо поинтересовался Сева.
– Проходи, Всеволод. Садись.
Арнольд Адольфович приветливо улыбнулся, аккуратно сложил газету, отложил в сторону.
– Ничего, что я на 'ты'?
Молодой человек не возражал: не успел привыкнуть к официозному обращению, порой неловко себя чувствовал, если кто-то 'выкал' в его адрес.
Сева осмотрелся. Не слишком шикарные, но вполне приличные апартаменты, не без претензии на оригинальность: стены украшены двумя красочными репродукциями, одна с полузверями-полунасекомыми, видимо, с картины Сальвадора Дали, другая с крылатыми монстрами в готическом интерьере, должно быть, Иеронима Босха. Полки высокого, до потолка, стеллажа, занимающего всю боковую стену комнаты, уставлены книгами вперемешку с грудами трансформаторов, конденсаторов, монтажных плат с транзисторами-резисторами, и другим электронным хламом. Так выглядел, вспомнил Сева, книжный шкаф в квартире его соседа-радиолюбителя. Но, ведь, не пайкой самодельных приемников балуется в рабочее время Велеречев, этот современный алхимик.
– Чайку?
– предложил хозяин кабинета.
– Нет-нет, спасибо.
– А я всё же налью.
– Спасибо.
Арнольд Адольфович заварил цейлонский. Хороший чай, вкусный, ароматный. Во дни Севиных детства и отрочества на полках магазинов в его родном Ленинграде лежал, в основном, грузинский - жалкая пародия на чай; иногда 'выбрасывали' ?36, и лишь трижды в году, на 1 мая, 7 ноября, и Новый Год родители Севы получали от профсоюза 'набор', в который входила стограммовая пачка 'со слоном'. Иное дело сейчас. Чай на любой вкус: цейлонский, индийский, китайский, и даже настоящий 'Липтон'.
– ... Значит, тебя интересует философский камень, он же магистериум, он же красная тинктура? Который, как говорят, был вырезан из цельного куска изумруда. А другие считают, что получен из магнетита. Пятьсот лет назад. Где-то в Европе.
Тут Велеречев так глянул на собеседника, что молодой специалист едва не поперхнулся чаем. Севе показалось, что его обвиняют в попытке украсть великую драгоценность, или редкий антиквариат. Впрочем, хозяин кабинета тут же успокоил:
– Не ты первый, хе-хе. Великие умы античности, раннего средневековья и эпохи Возрождения ломали головы над проблемой облагораживания 'несовершенных металлов': свинца, ртути и иже с ними. Считается, что в пожаре Александрийской библиотеки погибли свитки и папирусы с точными рецептами 'великого эликсира', а 'Алхимическая
свадьба' переведена-переписана с вопиющими, неустранимыми ошибками. Эх-хе.Тяжелый вздох Сева расценил как сожаление Велеречева о том, что он знает, но по каким-то причинам не может сообщить миру об огрехах в работе розенкрейцеров.
– Обладатели оккультных знаний время от времени подвергались гонениям, но не прекращали экспериментировать с различными составами, снова и снова пытаясь разгадать древнюю тайну. Уж очень заманчива сама идея превращения какой-нибудь никчемной железной болванки в сверкающий золотой слиток. Или наоборот. Ты же знаешь, что было время, когда железо стоило в пять раз дороже золота, и в сорок раз - серебра?
Сева такими точными познаниями не обладал, но счел за благо согласно кивнуть. Что ж тут спорить? Арнольд Адольфович продолжил:
– Впрочем, адепты философского камня..., - закатил глаза к потолку, наверно желая перечислить всех адептов поименно, но передумал, - ... были уверены, что он способен не только вызывать трансмутацию металлов, но и служить жизненным эликсиром, панацеей.
Велеречев умолк ненадолго, явно что-то обдумывая.
– Понимаешь, Всеволод, - продолжил он,- действие камня обусловлено, в первую очередь, тем, чего ждет от него владелец...
– Так он что, существует на самом деле?
– вырвалось у Севы.
– Конечно! Другое дело, мы не знаем, что именно представляет собой философский камень. А: минеральное образование? Бэ: сложное органическое соединение? Цэ: быть может, не то и не другое - не материальная, а духовная сущность? .... Дэ: или всё наоборот.
Велеречев навалился грудью на стол и пристально уставился в глаза собеседнику; тот не знал, что и делать. Во взгляде этого низкорослого мужчины сквозило что-то ненормальное.
– Наоборот!
– повторил он.
– И то и другое и третье. Так что, если, скажем, ты желаешь получить золото, то и получишь. Как царь Мидас: все к чему он прикасался, становилось благородным металлом. Бедолага. Он умер от голода, хе-хе.
– А если я буду думать, что там заключена вся мудрость мира?
– неожиданно для себя самого выдал напыщенную фразу Сева. Даже неловко стало за неуместный в приватной беседе пафос.
Его собеседник рассмеялся, блеснув металлической коронкой:
– Эк, куда загнул, ха-ха!
Потом посерьёзнел:
– Хотя... Эдгар Кейси. Он таки имел 'всю мудрость мира'. Да-да. И даже использовал её, не без успеха, в лечебных целях. Но действовал он не осознанно, интуитивно. Больные приходили к Кейси, тот входил в гипнотический транс и рассказывал, как им следует лечиться... После не помнил что и почему говорил. Я объясняю этот феномен способностью Кейси, его 'второго Я', подключаться к информационному полю Земли. В такие моменты он реально обладал мировой мудростью. Не думаю, что тебе это подходит: быть 'репродуктором'.
Всеволоду, если уж говорить честно и откровенно, больше импонировала возможность обогатиться посредством камня, чем получение каких-то знаний. Еще не известно, станет ли счастливее обладатель 'мудрости мира'... Счастье, оно, конечно, не в деньгах, но с ними проще его добиться. Вот только...
– Допустим, у меня есть философский камень, и я могу получать золото в неограниченных количествах. Оно сразу же обесценится, - размышлял Сева вслух.
– Ну, не скажи... Мы на эту тему часто спорили с одним моим хорошим знакомым. Сибарит, вельможа, гурман и, вдобавок - умница... Умер в сорок пятом. Так вот, он в одной из своих книг поднял проблему мирового господства за счет как раз владения золотом. Не читал? 'Гиперболоид инженера Гарина'.