Все равно!
Шрифт:
Бедные лошадки стояли некормленные, на камнях.
– Потерпите немножко, - уговаривал я их, - скоро у вас будет много-много вкусной травки.
Они косились на меня влажными печальными глазами, и кажется не верили.
В конце-концов они меня уговорили, и мы быстрыми шагами пошли спускаться в долину. Когда стемнело, я стреножил их, чтобы далеко не убежали, а сам залез на дерево, на всякий случай. Времени впереди много, можно пораскинуть тем что у меня осталось.
Федя! Если этот скот задумал идти по моим следам, и вляпался в ловушку устроенную моими преследователями? А теперь ведёт их к туристам?
У меня волосы встали дыбом. Потом улеглись. Ничего они им не сделают, пока не получат меня, или мой труп. Но они опередили меня на несколько часов, допустим на пять, и до рассвета ещё шесть семь часов. Значит всего двенадцать. Всё не в мою пользу. Надо идти к реке. А там видно будет. Опять же, не переоценил ли я своих коллег? Они то где?
– В Караганде!- ответил сам себе. И понял. Зачем им бегать за мной по тайге, если можно перекрыть все подходы к месту где упал самолёт?
– М-м-м, разумно.- сказала Она , как всегда появляясь ниоткуда.
– А зачем мне туда идти?- с надеждой, что она скажет: -Конечно не ходи!- спросил я.
– Тебе надо найти себя.- почти прошептала она, и у меня побежала морозная волна.
Я это знал. Конечно пойду! Пусть они хоть полк пригонят. Потому что они меня не тронут, пока я не покажу им место, где спрятана пластинка светлого, похожего на золото металла.
– Как ты себя чувствуешь перед последним прыжком?
– Последний для меня?
– Последний для них, глупыш!- я почувствовал как она улыбнулась.
– А если ...?
– Я всегда буду с тобой!
– И там тоже?
– Особенно там.
Я повернулся на другой бок, и чуть не упал с ветки.
– Может мне спуститься и доспать внизу?- спросил проверяя, был ли это сон?
Она не ответила. Может и сон. Или как?
Под утро пришла лошадка. Стала хрупать над самым ухом, и ещё вздыхать.
Что-то вроде: -Надоел ты нам, Жека. Мы домой хотим!
– Уйди!- сказал я, -Не мешай спать. Скоро уже домой.
Она радостная ускакала.
Апрель 2004
С паршивой овцы хоть шерсти клок, применительно к товарищу Фельдману.
Я не ожидал многого от нашей беседы, и надо сказать не разочаровался. Информации было с гулькин нос. Как и предполагалось. Формулы и расчёты мне были не нужны, а благодарное человечество обойдётся.
Пластину действительно распилили на шесть частей. Две находились в Москве, одна в Краснодаре, понятно что одна в Гамбурге, а про остальные он не знал.
Про Москву и Краснодар герр доктор узнал чисто эмпирически, из разговора с курьером, который возил документы входящие и исходящие. Лаборатории вели исследование физики кристаллического тела, коей и оказалась эта пластина. Вернее не так. Если вы приклеите на стекло алмазную пластинку, то это и будет оно. Только вот здесь клея нет. Одно целое, а из за этого ещё непонятней.
Кристалл и антропоморфная структура. Как собака с кошкой. Кристалл каким-то образом делает информацию доступной, но они пока научились путём снятия одного кольца, только лишать людей памяти. Москва пошла в этом отношении дальше, оно и понятно, там
количество умников на квадратный метр в сто раз выше чем в Занзибаре на тысячу километров. Теперь их зомби выполняют приказы записанные через компьютер, прямо в мозг.И одуряющее количество информации, но нечитабельной.
Вопрос: Что делать с господином доктором?
Ответ: Не знаю.
Послать его в развивающуюся страну, под присмотр тамошней резидентуры, как тех двух, что я оприходовал на взлётной полосе? Но этим занимались Араб и Али. У меня нет ни адресов, ни связи. Кстати, надо разобраться с тем что оставил Араб. Я никак не мог заставить себя засесть за бумаги. Договариваюсь сам с собой: -Как только, так сразу.
– Объявляется приговор!- сказал я, голосом судебного заседателя.
– Именем Российской Федерации, Фельдман Я.Х ..., какие-то неприличные у вас инициалы, вы не находите? Поступает в полное владение ..., имя мы опускаем ввиду секретности. В качестве наказания он приговаривается к частичному стиранию памяти, а именно двух последних лет, включая сегодняшний день.
Должно быть он давно ждал ужасную и мучительную смерть. Выражение радости было весьма уместным в создавшейся ситуациии.
– Последний вопрос.- он быстро-быстро закивал.
– Где лежат все нечестно нажитые сбережения?
Мокрые штанины хлопали по его тощим ляжкам. От него воняло, когда он бежал в лабораторию вынимать деньги из вытяжного шкафа
– Помогите мне!- его дрожащие руки не могли справиться с тяжестью металлической полки забитой изнутри банковскими упаковками.
– Неплохо!- сказал я , прикинув на глаз сумму.
– Тысяч шестьсот?
– Шестьсот тридцать две.- ответил он, -С вашими было бы ...
– Ну-ну! Ты не забывайся, математик!
Он испуганно сжался ожидая удара.
– Отсчитай двести пятьдесят, и уложи в свой саквояж. Теперь садись.
Я набил на компьютере несколько комманд, подвёл аппарат к его голове ...
Побежала секундная стрелка; один, три, пять, стоп!
Закрыл шторку и сказал:
– Маносаровар - озеро, где водятся злые рыбы.
Он встал, сделал один шаг и присел три раза. Действует!
Это была контрольная фраза.
– Где твой паспорт?
Он вынул из ящика стола паспорт и протянул мне.
Я сидел минут двадцать исправляя латинскую V на W.
– Es ist Ihre passport, herr Weldman. (Ваш паспорт, герр Вельдман.)
– Jawohl, mein herr! Ich fahre nach Munich. (Слушаюсь, господин. Я уезжаю в Мюнхен.)
– Ja, est gut.- Я устало махнул рукой, сунул в руки саквояж с деньгами и вывел его за дверь. Там он сел в мой Опель, и через несколько мгновений красные огоньки стоп сигналов машины с гражданином Вельдманом исчезли за поворотом.
Машина глухая и внешность я ему переделал основательно. Через шесть часов он явится в госпиталь и попросит помощи, потом снимет квартиру и будет отзванивать на знакомый мне телефон два раза в месяц.
К полудню, на машине доктора я доехал до Майнца. На Бремерштрассе снял комнату в маленьком мотеле для шоферов-дальнобойщиков. Затащил сумку с подарками из Гамбурга и позвонил Мишке.
Согласно нашему уговору, он должен был следовать за доктором в Мюнхен, а оттуда самолётом в Москву.