Всадник
Шрифт:
– Слышь кэп, - я с трудом узнавал свой голос,- а по-моему этим тварям, причем и тем и другим наплевать, чем тут все закончится. У них это вроде ритуала. За наш счет.
– А ну это нормально...
– Ты думаешь?
– Ну да, а на войне всегда так. Не парься...
Я потрогал рожок и сказал:
– А и вправду уменьшился.
После чего опять куда-то провалился.
х х х
Мусорные ящики Во дворе бабахали
Мы на кухне пьяные тосковали-плакали...
(А. Маношин полн. собр. соч.)
А потом появились они, невысокие, крепкие, на кривых мускулистых
На нас они явно не обращали внимания. Мы, конечно же, поспешили убраться в сторону, так как назревало, что-то серьезное, и трудно было сказать какая нам предстояла роль во всем этом.
Потом каким-то образом я почувствовал, что Нечто остановилось, на пороге Зала. Там тоже что-то происходило. Кажется, где-то играли неслыханные мною трубы. Жрец приближался, но теперь уже собственной так сказать персоной. Добегались, довоевались, однако, как говорит один мой знакомый чукча из Нижневартовска, он у нас в кладовке работал кладовщиком...
Тут я почувствовал, что Одинцова тянет меня за рукав и шепчет.
– Это гномы, значит, Карла была права...
– Я рад...
– буркнул ваш покорный слуга и нервно в свою очередь вцепился в Коновалова, который сделал движение в сторону гномьева войск.
– Ты еще куда?
Капитан блеснул на меня дикими глазами, казалось, его рога увеличились до размеров польской антенны, потом я присмотрелся и понял, что это просто игра теней.
– Помочь...
– Это построение называется хирд,- вдруг объяснила нам Одинцова.
– Спасибо, за разъяснение, но никто никуда не пойдет. Ясно? Сейчас они сцепятся, а мы воспользуемся этим чтобы...
Я, конечно, недоговорил, потому что шаркающей походкой со стороны сияющего темным светом Нечто вышел...Карлыч. С рогами.
Гномы издали непонятный вопль грянули железом, и после этого установилась страшная тишина.
Карлыч остановился в месте, где сталкивались два световых потока, темный из тоннеля пробитого черной спиралью, и цветного от каменного цветка. Они не соприкасались, а висели в пространстве независимо друг от друга, и мне стало ужасно жутко, когда я понял, что произойдет, когда равновесие нарушится.
« Если долго смотреть в пустоту, то скоро обнаружишь, что пустота смотрит на тебя...» Что-то вроде этого. Интересные аналогии приходят в голову в этом месте.
– Угу,- буркнул капитан, потому что я видимо, произнес фразу классика вслух, а быть может, что, скорее всего мы уже могли общаться ментально.
Скорее всего... Карлыч тоже наверное услышал мой бред. Нет ну надо же, а прикидывался! Боже ж ты мой! Михельсон. « Надувайте щеки!»
Что-то грохнуло, по Залам метнулись тени. Начинается. Огибая Карлыча, или кто там он был на самом деле, в Залы хлынуло невиданное воинство. И где он таких набрал? Черти не черти, звери не звери.
–
Песьиголовцы...- шепнула Одинцова.« Ага, бином Ньютона... Сам вижу, что не морские котики».
Потом что-то сдвинулось, и мы увидели, как гвардия из воскресших ангелов окружила плотным кольцом своего предводителя.
Коновалов распрямился во все свои 190 сантиметров и поднял странную палицу, и где он ее надыбал? Одинцова воинственно выпятила грудь и закусила губу.
« Чтоб вас. Неужели придется сражаться? Нет, чтоб сразу в плен. Может быть, покормили хотя бы... Эхе-хе, житие мое...»
Тут я почувствовал, что кто-то резко дергает меня за рукав. Оказалось, что нас давно уже заметили, и ко мне подошел мрачноватый гном, и молча сунул в руки железный топор, после чего поинтересовался:
– Баба с вами?
– не знаю на каком языке он говорил, но я его прекрасно понимал. Похоже, мои способности к лингвистике растут!
Когда я кивнул, он распорядился:
– Уберите, ее куда-нибудь, не к добру...
– Я в курсе,- ответил я и махнул орудием. Ничего топорик. После оглянулся на свою команду и сказал:
– Джентльмены, я счастлив выйти вместе с вами на поле битвы!
Даже не знаю чего это меня пробило. Народ поглядел на меня странно. Капитан вроде бы одобрительно, а Одинцова глаз прищурила, но от реплик воздержалась, может ей обращение «джентльмены» не понравилось. Не знаю.
Впрочем, колотило ее здорово, не удивительно.
Так, ладно покуражились и будет. Охо-хо... Чего ж делать то?
Тут прежний гном снова дернул меня за рукав, сильный! Что за манеры, однако?
– Ну...
– Ты это Идущий?
Я кивнул. Гном явно был настроен решительно. Мои спутники смотрели на нас. Что делал Карлыч, мне видно не было, его скрывал мрак.
Гном откашлялся и продолжил:
– Забирай своих Идущих и идите. Мы тут сами.
Я опешил.
– Чего сами?
– Управимся...
– гном смотрел на меня как на идиота. Потом вдруг крикнул:
– Аов!!! Пропустите их!
Ряды разомкнулись и образовали узкий проход.
Я почему-то спросил:
– Нам туда?
Гном одарил меня еще одним нехорошим взглядом, и отвечать ничего не стал.
Я пожал плечами и переглянувшись со спутниками пошел внутрь гномьего войска. Вера и капитан последовали за мной.
– Торопитесь!
– донеслось нам вслед, когда мы ступили на белую спираль. Мы прошли через приземистую арку и шум, доносящийся с площади мгновенно утих, словно кто-то выключил громкость. А потом мы сразу и увидели саркофаг.
«И исшед вон, плакался горько».
– Нам туда...
– сказал капитан, но уже знали это и без него. Сейчас вообще можно было обойтись без слов.
... Небрежно оперевшись на край саркофага нас встречал Конрад Карлович Бемзе, собственной персоной. Правда, той одежды, в которую он был одет, у него в той жизни отродясь не было...
х х х
...но есть сильней очарованья;
Глаза потупленные ниц...
( Ф.Тютчев)
Это было, как ожидание красной шапочки. Представили ощущение? Ну, волка, который лежит на хрустящих простынях и ждет... Ужина, который уже сам к нему спешит.