Всадник
Шрифт:
Так. На секундочку возникшее в стекле такси отражение произнесло загадочную фразу:
«Все непонятные вещи, происходящие с нами в течение жизни, ни в коей мере не являются необъяснимыми...»
Я приветливо покрутил пальцем у виска. Таксист поежился. Получилось забавно. Со стороны.
Острый уголок конверта уколол меня под курткой, я вытащил его на свет божий и вскрыл. Ага, цветной уголок билета до Москвы и дальше. В Каир, кажется. Деньги. Хм... Начало неплохое. Какая, в сущности, разница, как проводить время, тут мой ангел действительно прав на все сто. По сути каждый из нас является, всего-навсего, зародышем. Это
Люди и после родов остаются в том же самом положении, только декорация меняется, так называемая окружающая реальность, а смерть, похоже, те же роды. Вопрос только в том кем мы выйдем из них. А реальность эта... Египет так Египет. Ангел так ангел. Они не вписываются в привычный мир реальности? Пусть будет хуже для нее, я, в конце концов, не виноват в том, что несколько миллиардов идиотов приняли правила неведомой им игры и пытаются навязать их остальным, при всем притом называя этот бардак окружающей реальностью... Червячок сомнений внутри меня все-таки шепнул что-то насчет того, что ангел тот еще жук, что он сам мне навязал свою реальность, но уголок конверта снова кольнул меня в грудь и червячок уполз.
Пребывая в этом странном состоянии, я как-то не сразу понял, что такси остановилось, и шофер с неприятным лицом почему-то приказывает мне освободить салон...
х х х
Спустя некоторое время, на крыше невзрачной многоэтажки, одного из окраинных районов Города, беседовали две большие говорящие птицы. Погода стояла промозглая и туманная, и силуэты их были размыты и едва заметны тому, кто пожелал бы их увидеть.
Маленькая фигурка внизу на тротуаре пыталась поймать такси, зябко переступая ногами в луже натаявшего снега.
Птицы задумчиво глядели вниз. Проехавший по дороге грузовик обдал фигурку потоком грязи. До самого верха донеслись вопли и ругань.
– Ты думаешь, он справится, Арфедокс? Он так неуклюж...
– Он непредсказуем, Алголиэль.
– А, ну-ну...
А может быть, это были и не птицы.
х х х
Спящая красавица. Ария бродяги.
Наверное, это был гипноз, Вера на миг закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела себя стоящей на обшарпанном асфальте посреди пустынного гигантского рынка с рекламами, торговыми опустевшими местами, заваленном грудами картонно-целлофанового дерьма. Она огляделась, это был ее город, он возвышался где-то далеко вокруг, в таинственной недосягаемой дали виднелись расплывчатые силуэты многоэтажек. Вера вздохнула, и машинально нащупала в кармане телефонную карточку.
«Надо кому-то позвонить...» - пришла в голову первая мысль.
Телефон оказался неподалеку в куцей стеклянной будочке, изрисованной царапинами и фломастерами самых причудливых расцветок. Машинально сфокусировавшись на ярком обрывке рекламы уверенно гласившей: «Не знаешь, как жить? Мы научим тебя...» Вера сняла трубку. Гудка не было. Вера вышла из будочки и присела на пустую скамеечку поблизости. Надо было просто спокойно обдумать ситуацию и попытаться разложить по полочкам в голове последние события. Вера нащупала в сумочке пачку с последней сигаретой и медленно закурила, щурясь на недружелюбное солнце.
– Сигаретки не найдется, барышня?- раздался из-за спины хрипловатый мужской голос.
Вера дернулась, и зажигалка брякнулась
на серый асфальт. Обернувшись, она увидела причудливо наряженного бомжика при бороде и вязаной неопределенного цвета шапке с помпончиком.– Последняя,- Вера продемонстрировала бомжику пустую пачку, после чего швырнула ее в урну. Не попала. Бомжик грустно проводил пачку глазами.
– Ага, ага,- покивал он,- ну ладно мы тогда свои...
Не обращая внимания на Веру, слегка обалдевшую от подобной наглости, бомжик вытащил из кармана едва начатую пачку "Ронхилла" прикурил, отчего-то пряча источник огня внутри сложенных грязных ладошек, несмотря на отсутствие ветра, и прищурившись, стал глядеть вдаль в глубину рынка.
Насмотревшись на бесконечные ряды унылых контейнеров, он притушил сигаретку и спрятал окурочек где-то на теле. После чего смачно высморкался и с чувством глубокого удовлетворения произнес:
– Ну все, скоро начнется...
Вере совсем не хотелось поддерживать разговор с этим субъектом, но чисто машинально у нее вырвалось:
– Что начнется?
Бомжик хрипло рассмеялся дергающимся смехом и затем торжественно объявил:
– Конец света...
Вера резко поднялась со скамейки и направилась прочь.
Бомжик заковылял следом.
– Ой-ей-ей, какие мы обидчивые. Гражданочка, а куда вы собственно собрались? Вы думаете там лучше? Простите, не представился.
Он ускорился, загородил Вере дорогу и церемонно поклонился:
– Бомж Бруевич, с вашего позволения, Вера Анатольевна...
Вера резко остановилась.
– Вы, как? То есть, какой еще Бруевич?
– мысли ее совсем смешались,- в смысле... Откуда вы меня знаете?
Бомж смиренно ожидал пока волна смятения, охватившая Веру, спадет и молчал. Потом, видимо решив, что пауза затянулась, спросил:
– У вас щеточки нет?
– Чего?- Вера отчетливо почувствовала, как у нее задергался глаз.
– Да щеточку хотел спросить,- бомж смущенно заулыбался,- ботиночки смахнуть.
– Запылились мои ботиночки...
– Нет...
– Жалко,- и стало видно, что бомжику действительно ужасно жалко вот так стоять перед Верой в нечищеных уже лет двести ботиночках.
Потом он махнул рукой:
– Да ладно, хрен с ними с ботиночками,- подмигнул.- Так Вы куда сейчас?
« Хороший вопрос,- подумала Вера,- своевременный»,- а вслух произнесла:
– Домой.
Бомж кивнул.
– Понимаю... Значит так вот. Жалко...- он посмотрел на Веру, точно также, наверное, как перед этим на свои ботиночки.- Домой.
– То бишь в нору, берлогу, убежище. Понятно, чего ж тут непонятного. А я вот тут живу,- зачем-то добавил Бруевич, обводя руками окружающее пространство.
– На базаре?
– Да не... Вообще тут... Не важно. Значит, тебя выбрали, а ты решила домой? Может и правильно.- Он вроде бы как задумался.
– Куда выбрали? Всмысле, кто?
Вера совершенно запуталась, мысли лихорадочно крутились в голове. Светка, Желудинский. Допрос. Спасение. Хроники эти непонятные. Незнакомец. Теперь этот бомж Бруевич. Не к месту вспомнился вождь мирового пролетариата на броневике и его мордатые, безумные соратники. Короче что попало. Бомж-Бруевич, ботиночки. Тьфу.
А тот стоял, ухмылялся беззубо. Наслаждался короче моментом.А выбрали и выбрали,- качнул бомж вязаной шапкой.- Делов... Хотя могли, конечно, и получше кандидата подобрать...