Чтение онлайн

Артур слушал, не в силах поверить в сказанное Карданом и все же понимая, что это все - чистая правда. Перед его мысленным взором до сих пор стоял Повелитель Бурь, заносящий клинок для последнего удара, совсем как Мартин Эрдер, и Раген Кардан, бросающийся наперерез Темному... совсем как Гайвен. История повторилась. Неужели история только и умеет, что повторяться? И слова когда-то произнесенной Майлером Айтверном клятвы отдавались эхом у Артура в ушах.

– Теперь ты понимаешь, да? Ты должен склониться передо мной, Артур, у тебя просто нету иного выбора, - сообщил ему Гледерик.
– Если ты рыцарь, если ты человек чести, ты должен стать моим. А иначе твоя честь будет запятнана, а имя опозорено, сам понимаешь. Но ты не бойся. Служить мне не так уж и плохо. Обещаю, у тебя не будет поводов разочароваться во мне, а вот поводы хранить мне верность - найдутся. Я не вру тебе, да будь я проклят, если солгу тебе хоть когда-то и хоть в чем-то. Говорить правду лучше для меня самого. Ты нужен мне, Артур. Я не стану врать, что справлюсь без тебя - я не справлюсь. Древняя магия вернулась в наш мир, и снова

меняет его облик. На Горелых Холмах мы видели то, чего никто под небом не видел уже сотню лет. Теперь на трон Иберлена вновь претендует Король-Чародей, подобно своему пращуру, уже некогда севшему на этот трон. Я не хочу разделить судьбу Мартина Эрдера... но я обычный человек, а обычному человеку не под силу сражаться с колдовством. Когда-то, тысячу лет назад, мой предок герцог Раген смог победить Повелителя Бурь лишь потому, что рука об руку с ним сражался твой предок. Так наши дома показали, что вместе их не одолеет никто. Я хочу восстановить старый союз. В твоей крови течет древняя Сила, я убедился в этом сейчас - ты же видел то, о чем я читал тебе... пребывал во времени, которого больше нет. Это лишь малый дар, доступный всем, кто наделен магией. Есть и другие дары. Нужны время и тренировки, чтоб разбудить их - но я верю, что ты справишься. Ты станешь достаточно могуч, чтобы бросить свою Силу против Ретвальда и его Силы. Я пришел, чтобы снова сделать Иберлен великим, и я сделаю Иберлен великим, а ты поможешь мне. И тебе понравиться мне помогать, обещаю. Ты же всегда мечтал о сильном и храбром господине, правда? О том, кто без всяких сомнений ведет армию в бой против врагов королевства. Всякому рыцарю хочется служить кому-то, кто будет достоин служения. И я именно такой человек. Время разрозненных герцогств и графств ушло - приходит время империй. Марледайцы попытались первыми и не смогли. Мы будем сильнее. Я шел к этому замку десять лет - и видел мир, разрываемый войной и преданный мечу. Настала пора изменить это. Величайшая в мире империя будет основана здесь, и сердце ее будет в Тимлейне. Из хаоса огня и смерти мы породим порядок и справедливость, отсюда и до самого далекого моря. Идем со мной, - Гледерик протянул ему руку, доверчиво раскрытую ладонь, - и ты построишь мир, которому сам захочешь служить.

Он говорил правду. Он и в самом деле говорил правду, понял Артур. Гледерик Кардан станет великим королем, таким, про каких помнят и спустя многие века после их смерти. Про подобных ему королей слагают красивые баллады и легенды, и их прославляют страницы хроник. Гледерик возьмет себе Иберлен и будет править Иберленом достойно, так, как и пристало править подлинному государю. Не потому, что Гледерик чист душой и помыслами. Нет, он вовсе не праведник, и помыслы у него не чисты. Но править достойно для него куда выгодней, чем править недостойно. И потому, только лишь потому, но и этого окажется вполне достаточно, Гледерик сделается владыкой, чья слава не угаснет и через многие сотни лет. Гледерик объединит под своей рукой не только Иберлен, но и все королевства на востоке и юге, сейчас распадающиеся и изнемогающие в бесконечной войне. Принесет на истерзанные земли долгожданный покой. А он, Артур Айтверн - он наверно и в самом деле будет счастлив служить такому королю. Побеждающему в любой битве и верховодящему на любом совете. И он, Артур Айтверн, рыцарь и потомок рыцарей, просто обязан служить Кардану, ведь к этому его призывает клятва, данная за него самого его далеким предком, но от того все равно нерушимая. Если он нарушит эту клятву, то запятнает свою честь, и неважно, что об этом не узнает никто, кроме него самого. Вполне достаточно, что он будет знать это сам.

Вот только оставался еще Гайвен Ретвальд. Немного забавный, мало что толком умеющий и совершенно не подходящий для того, чтобы сидеть на троне. Как бы не боялся его Гледерик, Гайвен пока даже не способен распорядиться тем колдовским могуществом, что на него свалилось - и кто знает, научится ли он хоть когда-нибудь этому могуществом управлять? В любом случае, он, наверно, никогда не станет настолько великим королем, каким мечтает стать Гледерик Кардан. Если Артур останется на стороне Гайвена, вряд ли он когда-нибудь сможет гордиться своим сюзереном. Гайвену не сделаться великим государем и повелителем мира, даже если б он того захотел, а он не захочет. Но зато Гайвен был - уже был - кем-то... кем-то... кем-то еще. И то, кем он был, значило намного больше, чем все короны, все мечи и все клятвы мира.

Да катись она в преисподнюю, эта честь, решил Артур. Гайвен - мой друг. Пусть у меня не будет никакой чести, но зато останутся друзья, и к черту все остальное, переживу и перебьюсь. Зато в зеркало смотреть не стыдно будет, пусть даже и обесчещенному. И тогда, приняв это решение, Артур Айтверн, превозмогая слабость и боль, поднялся на ноги, отбросил любые сомнения и колебания, и поднял клинок:

– Вы правы, лорд Кардан, правы в очень многом из того, что сказали. Я и в самом деле мечтал о благородном, смелом и умном сюзерене. И у меня уже есть такой сюзерен, только он - не вы. Защищайтесь!

Стоило Артуру это сказать, как на лице Гледерика Кардана отразились просто невероятные, немыслимые растерянность, обида и боль. Артур был потрясен, ведь он ожидал увидеть что угодно, но только не растерянность, не обиду и не боль. Так, как посмотрел на него Гледерик, смотрят лишь на лучших друзей или родных братьев, нанесших предательский удар в спину. А потом все овладевшие узурпатором чувства слились, смешались и схлынули, оставив после себя только чистую, ничем не замутненную ярость. Единым, молниеносным, неразличимым глазу движением Кардан вырвал свой меч из оружейной стойки и пошел в атаку. И с такой нечеловеческой силой был нанесен первый же

его удар, что Айтверн, ослабевший после долгого перехода по подземелью, не до конца еще пришедший в чувство после смутившего его разум колдовского видения, выпустил из пальцев меч. Тогда Гледерик, чье лицо по-прежнему было перекошено гневом, ударил обезоруженного Артура левой рукой в челюсть, ударил со всей имевшейся у него силы. Айтверну показалось, что у него прямо перед глазами взорвалась звезда, а Гледерик тут же саданул его в живот эфесом меча, и, не переставая колотить, повалил на пол. Артур заорал, чувствуя, как в него раз за разом вонзается носок окованного железом сапога. Гледерик ударил его сапогом по плечу, по ногам, заехал под ребра, в промежность, он бил его снова и снова, совершенно безжалостно, так больно, как Артура не бил еще никто и никогда в его жизни, и при каждом следующем, совершенно нестерпимом ударе, превращавшем тело в кучу ни на что не годной, вопящей от боли плоти, Артур заходился в рвущем его голосовые связи крике. Он не знал, что на свете вообще бывает такая мука - пока Гледерик не познакомил его с ней.

А потом, когда Артуру показалось, что он больше не может этого выносить и сейчас просто-напросто умрет, в тот самый миг, когда боль достигла своей вершины, откуда-то издалека донесся дрожащий от злости голос:

– Немедленно прекратите!

И все действительно прекратилось, хотя Айтверн уже и не верил, что испытываемые им мучения вообще могут закончиться. Все прекратилось - и он с трудом вздохнул обожженными криком легкими, не зная, за что ему даровано избавление, и надолго ли оно, это избавление, и не будет ли оно безжалостно прервано уже в следующую секунду новым ударом. Все тело болело, перед заслезившимися глазами стлался кровавый туман.

– Не смейте его трогать, - повторил все тот же доносившийся с недосягаемых горных вершин отчаянный злой голос, и Артур к своему собственному удивлению узнал в говорившем Блейра Джайлса. Блейр? Что он делает здесь?! Почему... почему он здесь? Почему не ушел?

– Не сметь?
– выдохнул Гледерик, и Артур кожей почувствовал все еще владевший Карданом гнев.
– Почему же это я должен не сметь? Мне так хочется покончить с этим... с этим юношей, и я с ним покончу, я всегда делаю то, что мне хочется. А ты, мальчик, кто собственной такой, чтобы мне указывать? Откуда ты вообще здесь взялся? Хотя постой... постой... постой-ка, я же тебя знаю! Блейр Джайлс, да? Оруженосец Александра Гальса, ну конечно, ты всегда был подле Александра. Я думал, приятель, ты погиб в Стеренхорде, так как же получилось, что ты сейчас с ним... вот с ним?

Гледерик, как и Блейр, говорил откуда-то из надмирных высей, но Артур сделал над собой усилие, слегка повернув голову. Сквозь танцующие цветные пятна он увидел Блейра, стоявшего в трех шагах от него и сжимающего обеими руками обнаженный меч. Сжимающего настолько неуклюже и вместе с тем решительно, что Айтверн непременно рассмеялся бы, если бы только помнил, как это делается.

– Отныне герцог Айтверн - мой господин, - сказал Джайлс, делая шаг вперед, - и я не дам вам его убить! Подите прочь!

– А если я не захочу никуда идти?
– развеселился Кардан.
– Что ты сделаешь тогда, скажи на милость? Неужто и в самом деле решишь со мной драться? Не смеши меня, пожалуйста, это и в самом деле...

Договорить он не успел. Потому что Артур, избитый, покрытый синяками, изнемогающий от боли Артур в этот самый момент, покуда Кардан вволю насмешничал, возомнив себя хозяином положения, нашел в себе силы извернуться и ухватить Гледерика за колени, толкнуть его назад и опрокинуть. Не ожидавший никаких сюрпризов от казалось бы полностью поверженного противника, Кардан упал и ударился спиной о кресло, а Артур кое-как откатился и вскочил на ноги. Чуть не упал - но все-таки не упал, сам этому безмерно удивившись. Тело раскалывалось от совершенно адской боли, но Айтверн понял, что сможет стоять и драться - ему приходилось драться и при настоящих ранениях, что там какие-то синяки. И в эту самую секунду подбежавший Блейр протянул ему свой меч. Рукояткой вперед.

– Справитесь?
– спросил оруженосец с легким сомнением.

– Постараюсь, - ответил Артур с усмешкой и, приняв клинок в свои руки, развернулся к уже поднявшемуся, готовому к схватке Кардану. Блейр отступил, освобождая пространство для них двоих. Пространство, что станет сейчас пространством смерти. Гледерик Кардан, потомок многих десятков королей и сам король, улыбнулся той самой легкой насмешливой улыбкой, которая не сходила с его лица в целой сотне других, прежних битв, неизбежно заканчивавшихся его победой. И, не переставая улыбаться, ступая по красному ковру уверенно и вместе с тем изящно, с ленивой грацией, подобающей опытному фехтовальщику, Кардан вошел в незримый, но вместе с тем ясно видимый им и Артуром круг. Живым за пределы этого круга выберется только один. Гледерик прекрасно понимал это. Он был готов к бою.

И Артур принял бой.

Артур не знал, что за сила уберегла его в ту ночь. Может, то было его собственное отчаянное, страстное и яростное желание жить. Желание вдыхать воздух полной грудью, чувствовать кожей тепло и холод, ходить по земле и видеть сверкающее в небе солнце, улыбаться в ответ на чужие улыбки, принимать всем сердцем радость и терпеть боль. Это желание помогало многим и многим, вступавшим в битвы прежде него, еще задолго до того, как он вообще родился на свет. Может, Артура спасло осознание того, что на свете остались люди, которых он любит и которые любят его, желающие быть вместе с ним в горе и в радости, готовые протянуть руку и вытащить его из бездны тогда, когда он не сможет сделать этого сам. И ради всех этих людей он должен был победить и остаться в живых. А может, его сохранила милость Господа, держащего в своих ладонях всех людей доброй воли и порой помогающего им не упасть.