Шрифт:
Глава 1. Заплыв на длинную дистанцию
Вступление
Писателям, описывающим боль и страдания влюбленных пар, и не снилась трагедия, произошедшая в Италии. Там, в больнице города Падуя, произошла печальная история. Печальная вдвойне тем, что это не является плодом чьего-то воображения или выдумкой трагика. Это реальный случай, повествующий о пожилой итальянке, которая находилась в коме после сердечного приступа в течении 4-х месяцев. А также о ее 70-ти летнем муже, который потерял надежду на то, что его любимая супруга выйдет из комы. Не видя смысла жить без нее, мужчина покончил с собой. И в этом мире они разминулись лишь на несколько часов… Женщина вернулась к жизни сразу после его смерти и первый вопрос, заданный врачам, был: «Где мой муж?». На этот вопрос она не смогла получить желаемого ответа.
Вредная
Привет,
Но давайте начнем по порядку, меня зовут Алексис О'Доэрти, моя фамилия переводится как «вредный», и я только что вышла из комы. Приятно познакомиться.
Глава 1
В любом сне, детка, главное — вовремя проснуться.
Я рад, что тебе это удалось.
Мариам Петросян
«Дом, в котором…»
Я проснулась и почувствовала… ничего. Усталость, наверное. Да, дикую усталость в каждой клеточке тела. Я очнулась не в первый раз, это происходило и ранее. Это было похоже на то, как ты выныриваешь из воды, делаешь судорожный глоток воздуха, а потом тебя снова накрывает сильной волной. Только вместо воздуха я хватала какие-то слова, фразы, звуки. Чьи-то голоса были мне знакомы, чьи-то нет. Но сейчас все было иначе. Я чувствовала, как волны отступают, и перестают забирать мой воздух, медленно и плавно меня выносило на берег. Вместе с усталостью на меня нашло дикое раздражение. Хотелось быстрее прийти в себя и скинуть это противное покрывало с груди, которое мешало дышать и неприятно давило на оголенные участки кожи. А это что? Во рту у меня явно было что-то инородное. Трубки? Бе.
Я попыталась поднять руку, чтобы снять невиданный аппарат, но мне это не удалось. На короткое мгновение меня даже охватила паника: у меня руки вообще есть? Так. Спокойно. Хорошо, давайте начнем с пальцев. Вдохнув, я дернула пальцами, отозвался лишь мизинец. Молодец парень, я горжусь тобой. Думала открыть глаза, но почему-то было страшно (я все еще не уверена на счет наличия рук и прочих частей тела, знаете ли). Почувствовала, как от напряжения лоб покрылся испариной, а пальцы правой руки начинают мелко подрагивать.
— Тише-тише, боец. — Совсем рядом раздался бархатистый мужской голос, глубокий, нежный. На мою руку легла другая, большая и прохладная ладонь, наверняка она принадлежит обладателю этого голоса. Боже, как это было приятно. Я сразу притихла, но незнакомец отпустил мою руку, чтобы в следующую секунду положить ее уже на мой лоб, аккуратно убрав влажные волосы. — Вот так, Лекси, а теперь, ты можешь открыть глаза? Если да, сделай это, но очень аккуратно.
Голос был странный. Я никак не могла отнести его в одну из категорий: «знакомцы» или «незнакомцы». Я точно знаю, что мне не приходилось встречать этого человека, но в тоже время такое ощущение, будто я слушала этот бархат всю жизнь. И, если честно, у меня просто не было сил для подозрительности или неподчинения незнакомцу. Да и открывать глаза в компании было не так страшно. Я медленно подняла веки, и из под мелко дрожащих ресниц стал проступать белый свет. Нет, не в конце туннеля, просто он играл отблесками на белом потолке и стенах комнаты, в которой я оказалась. Точнее палаты. Ну, не рай, конечно, но свои ангелы тут явно водятся. Глаза резало, и я с трудом сфокусировала взгляд на человеке, аккуратно гладящем меня по волосам. Хм. Вау. Не было бы у меня парня, я бы точно вернулась обратно в обморок, а я явно там прибывала, раз теперь имею честь находиться в больничной палате. Но он у меня есть, любимый Адриан. Единственный и самый лучший. Воспоминания об Адриане заставили мое сердце сладко сжаться и сделать руку на моей голове невыносимо тяжелой. Радость от телесного контакта хоть с кем-то пропала, и я открыла рот, чтобы напомнить господину доктору (а судя по его одежде и бэйджику, который я не могла прочитать из-за того, что глянец отсвечивал солнечные лучи, это был именно врач), что в его полномочия не входит
наглаживание макушек пациентов. Честное слово, он мне там сейчас лысину протрет. Но слова не вылетели у меня изо рта, потому что: во-первых, может кто-нибудь наконец уберет у меня эту дрянь от лица? Во-вторых, в комнату влетели мои родители с одним из моих племянников. О, ясно, он опять тусуется у нас. Погодите, что?! Это мой племянник? Определенно! Но вчера он был несколько меньше… Эм… И младше… Что за… Чужие дети растут быстро, особенно в этом возрасте, но не настолько же?!— Лекси, Господи, дочка, маленькая наша, Лексис! Спасибо, спасибо, Господи! — Мой душевный монолог прервали объятия и слова, лившиеся от родителей вперемешку со слезами. Папа плакал. Я не видела, чтобы он плакал, никогда. Нет, было пару случаев, мне рассказывали о его слезах, и это были действительно горькие слезы. Он плакал, когда хоронил своего отца. Он плакал после долгой разлуки со мной, когда я, будучи совсем крошкой, сильно заболела и не могла видеть его (мои глаза загноились, ужас, верно?). И сами попробуйте не заплакать, когда после нескольких месяцев видите своего ребенка, тянущего к вам руки наугад, как слепой котенок. Но теперь…
— Папа, мама… — Нет, увы, я не сказала это, а просипела. Вряд ли это было похоже на привычный набор звуков. Я бы закашлялась, но мне просто не хватило сил на это. Я бы подняла руку, чтобы обнять их, но тоже не могла. Но мне стало грустно, дико грустно. Меня поглотила такая тоска от вида подрагивающих плеч мамы и того, что мое лицо обжигали слезы родителей, что я сама заревела. Я не понимала, что происходит, но случилось что-то плохое, верно? Как минимум потому что я, мать вашу, чувствую себя инертным мешком мяса и костей!
Родители не выпускали меня из рук, а вытянувшийся вверх, пятилетний Даниэль смотрел на нас непонимающим взглядом. Его явно пугала картина плачущих родных, но тот самый доктор стоял сзади племянника, как будто они давно знакомы, и держал обе руки на его плечах. В палату стали прибывать люди: старшая сестра Лили в курточке, застегнутой в неправильном порядке. Вообще-то она оплот аккуратности, но, очевидно, она слишком спешила в этот раз. Почти сразу за ней ее муж, мой обожаемый зять Мэтьюз, несший переноску с полугодовалой сестрой Дэниэла — Даниэллой. Да, они очень оригинальны в выборе имен. И все члены моей семьи плакали. Они уже приходили, нет, врывались в палату, с красными глазами и дрожащими губами и давали себе волю в палате. Они без устали повторяли мое имя, как будто были счастливы уже от того, что обращаются ко мне. Если честно, у меня от сердца отлегло только тогда, когда все собрались рядом. Ведь это хорошо, мы все живы и здоровы, а это главное. А чего все ревут — не важно, вместе справимся. Только… Подождите, Адриан?
— А..Ар…Адр… — Прокашляла я в очередной раз. Моя семья не особо его любила, но всегда уважала мой выбор. Нет, он не был плохим, просто мы слишком часто ссорились и меня действительно это убивало. А какой человек захочет регулярно видеть страдания своего ребенка или сестры? Но, думаю, мы когда-нибудь с этим справимся. Под «этим», я скорее всего имею ввиду наш темперамент. Ну, например, кому нужна дома стеклянная посуда? Заменим ее пластиком. И будем убирать во время ссор острые и колющие предметы. Чем не вариант семейного счастья?
Мне ответила Лили, обнимавшая Дэни, который перекочевал из рук доктора к ней на колени. Очевидно, она увидела панику в моих глазах:
— Успокойся, все со всеми хорошо. И… Наверное, доктор тебе все расскажет. — Она повернулась на того самого доктора, которой одобрительно кивнул в ответ на ее предположение.
Затем он обратился к семье:
— Да, и я понимаю ваше счастье, но вам придется на время выйти. Лекси еще слаба, слишком много эмоций. Физические показатели в норме, даже более чем, но нужны анализы и не хотелось бы рисковать. Я позову вас чуть позже, но лучше бы, чтобы она поспала. Джордж и Мари, с вами мне бы хотелось поговорить в моем кабинете уже завтра.
Что? Спать? Ты серьезно, парень? У меня ощущение, будто я спала всю жизнь! Между прочим, я в принципе не способна спать более 7–8 часов, иначе просыпаюсь с жуткой головной болью, так что пусть оставит при себе свои советы… И, кстати, Лекси? Когда мы успели так близко познакомиться? Не помню, чтобы он наливал мне пробирку этилового спирта на брудершафт! Вместо того, чтобы озвучить свои мысли, я лишь фыркнула (читать: сделала попытку) и попыталась скептически приподнять одну бровь. Очевидно, мимика мне подчинялась, потому что он посмотрел на меня и в ответ поднял обе брови, а в глазах, ярко-зеленых глазах, явно заплясали смешинки. Он был доволен. Ого.