Война
Шрифт:
— Расскажи о себе, — попросил он, садясь на скамью и указывая на место рядом с собой.
Сайл растерянно молчал, потом решился:
— Я с севера страны. Моя мать приходилась дальней родственницей Варгону, королевскому военачальнику.
Иллар вздрогнул. Когда-то Варгон представил его своим дальним родственником. Не об этом ли пареньке он вспоминал, когда рассказывал его матери, почему якобы Брайт так враждебно относится к маленькой Овете. Не его ли место когда-то занял Иллар. Хотя нет, в то время Сайл был ещё слишком мал.
А Сайл продолжал:
— Пока был жив отец, нам неплохо жилось. У нас было свое поместье,
Иллар внимательно слушал незамысловатый рассказ.
— Но отец умер три года назад. У меня не получилось продолжить его дело, матери это не удалось и вовсе. Два года мы жили тем, что удалось скопить в предыдущие годы. Но третий год дался нам тяжело. У нас был сосед, вдовец. Он предложил маме выйти за него замуж. Мама согласилась и переехала к нему. В новом доме мне не было места. У моего отчима своих трое детей. Я был обузой. И мама отправила меня в столицу. Имя Варгона открыло мне немало дверей. Но не научило меня держать меч в руках.
Иллар помолчал. Сайл настороженно сидел рядом.
— Я рассказал это не для того, чтобы вы пожалели меня, милорд.
— Да, я знаю, Сайл, — задумчиво сказал Иллар и продолжил расспросы, — сколько тебе лет?
— Шестнадцать мне было этой весной, милорд.
— А у Ордата ты с какого времени?
— С начала зимы.
— Дай угадаю, ты резко вытянулся в росте за последний год?
Сайл покраснел.
— Да, милорд, моей матери пришлось отдать мне одежду моих новых братьев, из своей я вырос.
— Здесь нечему смущаться, Сайл. — Иллар помолчал. — Знаешь, у меня был отличный учитель. Его звали Кадук. Он учил меня не только держать меч в руках, но и правильно двигаться, держать корпус. Ордат тоже учит этому. Но немного не так. Я не раз наблюдал за ним. Он воспринимает учеников как взрослых людей. И не учитывает, что мальчишки ещё растут. Сейчас у них одно соотношение тела и рук с ногами. Когда они становятся взрослей, все меняется. Руки, ноги отчего-то становятся больше, чем раньше, от этого удар почему-то получается другим. Кадук давал уроки, учитывая мое взросление. Ордат нет. Мальчишки приходили к нужному результату, но сами, путем проб и ошибок. Тоже неплохо, по-своему. Но вот с тобой так дело не пройдет. Ты резко вырос, ты не приспособился к своему телу, оно помнит себя другим. Даже если ты делаешь правильные, как тебе кажется движения, тело тебя подводит. Прежде всего тебе надо привыкнуть к своему телу. И больше уделять время не бою, а простым упражнениям. И я покажу тебе каким.
Весь остаток вечера Иллар провозился с Сайлом, пытаясь понять, какие упражнения помогут тому найти согласие со своим телом.
Фаркус с Ногалом подошли к наблюдавшему за этим Латину.
— Это для него оказалось лучше ледяного душа и горячей схватки, — кивнув на Иллара и Сайла, сказал Ногал, усаживаясь рядом. — А мы-то с Фаркусом голову сломали, каким способом остужать его ярость.
— Он умеет учить, — задумчиво сказал Латин. — Он учил меня. У него это получается.
Ногал
с Фаркусом переглянулись. Ногал толкнул Латина в бок:— Ну, тебе это не помогло!
Латин рассмеялся:
— Видели бы вы меня до этого! — и добавил. — А в ярости я его видел только два раза в жизни. И все это за последние дни. Он же всегда спокойный, даже оторопь иногда берет. Да чтобы его хоть как-то расшевелить, знаете, сколько раз мне приходилось таскать его в заведение госпожи Самиты? А тут — чуть ли не через день. И вот теперь не знаю, может, и не надо было его так трясти?! — Латин хихикнул.
— Надо учиться выпускать пар сейчас, а не когда он сядет на трон, — сказал Фаркус.
Латин взглянул на него:
— А может, ему понравится решать проблемы таким образом.
— В разумных пределах это даже полезно, — вставил Ногал.
— Но принц Интар вполне обходится и без этого, — хмыкнул Фаркус.
— Его отец уникален для его положения.
— Ногал, ты видел многих королей?
Тот рассмеялся:
— Парочку. И король Корн в их числе.
— Нашему королю и незачем сердиться при таком-то сыне.
— Но что нам делать с его внуком?
— Побольше гонять его на плацу, — кивнув на трактирный двор, вставил Латин. — И обливать после этого ледяной водой.
Фаркус с Ногалом рассмеялись.
— Придется.
Латин добавил:
— Мне кажется, это от неуверенности, от того, что он боится, что его не принимают всерьез.
— Несомненно. — Фаркус серьезно согласился. — Но парень молодец. Умен, решителен и не боится ответственности. Значит, если он начнет побеждать на плацу, прибавится и уверенность?
— Раньше была, по крайней мере.
— Что это значит?
— А вы что, не помните?
— Что именно мы должны помнить? — Фаркус и Ногал переглянулись.
Латин рассмеялся.
— У нас вечер воспоминаний? Вы что, не знаете, что его похитили в детстве?
— Да такое забудешь! — Фаркус рассмеялся. — Во время Призыва мне пришлось прервать контракт. Я прополз всю Илонию на коленях.
— Аналогично, — вставил Ногал.
— А как он нашёлся, помните?
Фаркус и Ногал опять переглянулись.
— Он просто объявился.
— И это всё, что вы знаете?
Фаркус задумался:
— Вроде была история о спасении дочери принца, о вручении меча. Рассказывали мне эту сказку, никогда не воспринимал её всерьёз.
— А зря. Все так и было. И я там был, вино лилось, девицы… — получив тычок от Ногала, Латин рассмеялся в своей манере из серьезного делать смешное. — Я тогда был совсем мелким. Но я не шучу. Впрочем, пусть это останется сказкой. Несомненно, красивая сказка, только вот мало кто осознает, что похитители делали из него убийцу отца. А это уже не сказка, это страшно. И его учитель Кадук, про которого он тут только что рассказывал, действительно сделал из него первоклассного бойца, убийцу. Не думаю, что сильней принца, но похитителей устроило бы и убийство сына отцом. Хотя, насколько я понимаю, первое было бы предпочтительней. Иллар был лучшим среди нас. А потом он на десять лет забросил меч. Кое-какой навык остался. Но сами видите, его победить можно и даже легко. Но когда он владел мечом, он владел и собой. Это надо вернуть. Удар, рывок и ясен взгляд, враг побежден… — Латин замолчал, но его затуманенный взгляд показывал, что он всецело в мире грёз и рифм.