Vovan Vs. Капитан
Шрифт:
— Ну, и отлично, — сказал капитан и снова потерял сознание.
— Ебаны в рот! — заорал Замочу. — Где же этот ебаный доктор, ебать его в рот?!
Он стал бегать по комнате и ругаться матом, споткнулся об лежащую Аграфену Поликарповну и упал, разбив головой старый телевизор "Рекорд". Телевизор после этого перестал работать и больше уже не включался.
Тут раздался долгожданный звонок в дверь. Замочу бросился открывать, опять споткнувшись об Аграфену Поликарповну.
— Здравствуйте! — сказал доктор, входя в спальню. — Что тут у вас происходит?
— Доктор, мы его теряем! — закричал
— Спокойно, спокойно, — сказал доктор, — разберемся. А что тут у вас за бабушка на полу валяется?
— Да, фиг с ней, с бабушкой! — закричал Замочу. — Вы капитана спасайте! Он умирает!
— Как енто "фиг с ней"! — возмутилась Аграфена Поликарповна, садясь на полу. — А ежели я прямо сейчас богу душу отдам? Тогда что?
— Бабуся, не волнуйтесь, мы отвезем вас в больницу, — сказал ей доктор.
— Да в каку больницу, ты что? — испугалась Аграфена Поликарповна. — Как я больницу лягу, ежели у меня даже полюса нет? Да меня там доктора проклятые залечат, а потом ишо три шкуры сдерут ни за что!
— Аграфена Поликарповна, сейчас доктор быстро моего товарища посмотрит, он тяжело раненный, — упрашивал ее Замочу, — а потом и вас вылечат.
— Да не надо меня лечить! — разбушевалась Аграфена Поликарповна. — Я еще вас всех переживу! А твой супостатский товарищ пущай убирается к себе в больницу и лежит тама, пока не умрет! И ты вместе с ним! Мне таких бешеных жильцов и даром не нать, и с деньгами не нать!
Аграфена Поликарповна ушла на кухню лечиться народной медициной и продолжала ругаться оттуда, а доктор быстро осмотрел капитана и сделал ему укол.
— Товарищу вашего надо срочно в больницу, — сказал он, — вы как хотите, а если его здесь оставить, он не выживет. Слишком много крови потерял. А на дому я переливание крови сделать не могу. Не беспокойтесь, мы его личность не обязаны раскрывать, но если они сами его найдут, тут мы уже ничего не сможем сделать. А помочь ему, как врачи, мы должны.
— Пускай везут, — слабым голосом сказал капитан, — Замочу, смотри за детьми. Оставляю их пока на тебя. Я свое дело сделал, если меня теперь посадят, то и хрен с ним.
Замочу хотел возразить, но посмотрел на капитана и молча кивнул.
— Доктор, у нас тут еще девушка, — сказал капитан, — заберите ее, она тоже в слабом состоянии. Замочу, дай пять.
Замочу пожал капитану руку.
— Еще увидимся, капитан, — сказал он.
Капитан кивнул.
Врач осмотрел Ксюшу, но не нашел у нее ничего серьезного, кроме ушибов и царапин, прописал лечение, затем вызвал санитаров и они увезли капитана на носилках, к большой радости Аграфены Поликарповны. Юля плакала и хотела уехать вместе с папой, но Замочу сказал ей, что она должна остаться с мамой, чтобы ухаживать за ней, и Юля согласилась. За Леной же приехала другая машина и тоже ее увезла.
Глава следующая
Как только уехала скорая помощь и Замочу проводил ее взглядом, он увидел в окне, как дом окружают какие-то бритоголовые парни с автоматами и пистолетами.
— Эй, вы, суки, сдавайтесь, иначе всех убьем, а дом ваш спалим! — кричали они.
Замочу сейчас же бросился на пол и вовремя это сделал,
потому что в окно начали стрелять сразу из нескольких автоматов и пистолетов. Деревянная рама разлетелась в щепки, и стекло со звоном рассыпалось; пули ударили в стену и разбили вдребезли фотографию Аграфены Поликарповны с мужем Поликарпом Феофилактычем, которая упала на пол и там разбилась окончательно."Это за Юлей и Ксюшей пришли, суки", — подумал Замочу.
Он бросился в прихожую за пулеметом Калашникова и патронами, крича всем:
— Ложитесь!
Юля и Ваня тотчас же бросились под кровать, а Аграфена Поликарповна, увидев свою разбитую фотографию, так рассердилась, что сначала даже слова вымолвить не могла.
— Так, значит, — прошипела она, уперев руки в бока, — фотографию мою ценнейшую разбили. Ну, ладно, шельмецы, сейчас я вам покажу.
И она пошла на кухню за чугунной сковородой.
Замочу, приволокя пулемет в гостиную, выставил ствол во двор и начал так охаживать его, что в несколько секунд покосил половину сада Аграфены Поликарповны. Под ураганный огонь случайно попали двое бритоголовых нападавших; пули продырявили их обоих в десяти местах, и негодяи так и рухнули на землю, забрызгав своей кровью всю зелень.
— А-а, суки! — бешено орал Замочу, с воодушевлением паля по противнику. — Никого не получите! Сдохните, гады!
Вспомнив, что у него есть еще граната, он швырнул ее в сад. От взрыва самое большое дерево вывернуло с корнем, и оно обрушилось на голову одному из атакующих, сломав ему череп.
— Ага, получили, гады! — заорал Замочу, адски захохотав.
В ответ на гранату враги ответили шквальным огнем, так что Замочу даже сбился, считая нападавших по звукам оружия. От автоматных очередей дом дрожал, как осиновый лист. Замочу, войдя в раж, совершенно забыл про круговую оборону, и поэтому очень удивился, когда от страшного удара обрушилась входная дверь и в прихожую ворвался разъяренный бритоголовый бандит в футболке с нарисованным гастуком. Вслед за ним ворвались трое таких же бритоголовых, но в обычных футболках, и направили на Замочу автоматы.
— Суки, руки вверх, всех убью! — заорал гастучник.
Замочу отбросил пулемет и поднял руки. И тут, приглядевшись, он узнал ни кого иного, как Коляна — возлюбленного Лены, которого обрабатывал капитан, но, видно, недообработал.
— Колян! — изумился он. — Это ты? Чего тебе нужно?
— Что, узнали меня? — завопил Колян. — Отдавайте мне мою Лену, иначе всех перестреляю!
— Тьфу ты! — сказал Замочу. — Я уж думал, что ты на детей охотишься. Да забирай свою Лену нафиг и больше нас так не пугай. А, твою мать! Ее же обратно в реанимацию увезли!
— Когда? — заорал Колян.
— Да вот, десять минут назад. Название больницы у меня записано. И номер машины тоже.
— Зачем же вы похитили ее из реанимации? — завопил Колян.
— Да, блин, она же там по Рахманинскому делу проходит, — моментально соврал Замочу, — мы хотели ее спасти. Но теперь ее спасение это твоя забота.
— А вы ее здесь не прячете? — подозрительно спросил Колян.
— Если хочешь, можешь весь дом обыскать, — сказал Замочу, — но только, Колян, если ты тронешь детей хоть пальцем, поверь мне, я вернусь с того света и утащу тебя за собой в могилу.