Вот придет кот
Шрифт:
Накануне столь рискованной поездки ему слали кучу писем со всех городов и весей. Затем их собрали в одной книге — той самой, что достал с полки сразу, как описал тебе историю с мобильниками. Там есть одно письмецо, которое просто не могу не процитировать:
«Дорогой Никита Сергеевич! Я не подписываю это письмо не потому, что по примеру многих подлых анонимов собираюсь шипеть и вонять, но потому только, что не могу же я писать о своем уважении к Вам и о своем восхищении Вами и сообщать при этом свое имя и свой адрес…
Честно скажу. Когда Вы встали у руля, я, как и многие ленинградцы, и особенно интеллигенция, встретила Ваше появление, мягко говоря, без особого энтузиазма, но Ваша поразительная работоспособность,
— Наш Никита не подкачает!..
Если Вам предложат в США посмотреть “устрашающие” базы ракетных установок, пошлите их культурно к чертовой бабушке. Когда Вас станут спрашивать, что Вас “поразило” в США, скажите им, что Вы предполагали встретить в США более высокую технику. Скажите им, что Вы увидели много интересного, но во многих отношениях это совсем не та Америка, которая была в Вашем представлении, что кое-чему США следовало бы поучиться у нас.
Пусть эта старая лиса Аденауэр почитает Ваше заявление и пусть после прочтения подрищет немного…»
Думаю, Никите Сергеевичу очень понравилось. Автор, правда, немного спутал немецкого канцлера Аденауэра с американским президентом Эйзенхауэром, но это мелочи. Зато всё четко и точно — в лоб, по-простому.
Для мобильника текст, конечно, длинноват, хотя общая интонация наверняка совпадала с большинством посланий, отправленных через много лет с помощью SIM-карт в адрес другого лидера.
Собственно, гражданам предстояло выбирать не лидера нации, а депутатов Думы. Но в горячем порыве любви многие об этом как-то забыли.
Осенью 2007-го любовь, вернее сказать, не любовь, а бурная страсть, начала перехлестывать через край. В ноябре поток ее наполнил чашу Дворца спорта в Лужниках. Сюда съехались пять тысяч посланников из всех уголков Державы (пока еще только энергетической).
Вспыхнули прожектора, трибуны расцвели флагами. Откуда-то сверху взволнованный голос провозгласил: «Открывается Форум сторонников Владимира Путина!»
Грянул… Тьфу, черт, едва не сказал: «Интернационал».
Нет, конечно же, нет. И вовсе не грянул, а задушевно полился хор голосов.
Кого здесь только не было! И певцы тебе известные и тебе неизвестные. И солисты из той «Фабрики звезд» — очаровашки, милашки, все как с конвейера, чудо! Но больше других тебе наверняка бы понравился девичий ансамбль «Поющие вместе», исполнивший песню «Такого, как Путин».
Я приведу лишь пару куплетов. Прочитай и вообрази эти ангельские лица:
«Мой парень снова влип в дурные дела, Подрался, наглотался какой-то мути, Он так меня достал, и я его прогнала. И я хочу теперь такого, как Путин. Такого, как Путин, полного сил. Такого, как Путин, чтобы не пил. Такого, как Путин, чтоб не обижал. Такого, как Путин, чтоб не убежал…»Прочитал, представил, проникся? Тогда рассказываю дальше.
Художественная часть закончилась, и на сцену вышел тов. Грызлов, автор известного правила: «не место для дискуссий». Но поскольку дискутировать здесь было не с кем, он четко заявил, что грядущие выборы есть никакие к черту не выборы, а «референдум доверия Владимиру Владимировичу Путину».
Для наиболее тупых эту мысль повторили другие участники — знаменитый спортсмен, знаменитый оружейник, знаменитый режиссер и кто-то из других знаменитостей. Всех не запомнил, прости. Единственное, что врезалось в память, это фраза знаменитого режиссера (из новой генерации — способный мальчик, от папы талант, по наследству). Звучала она так: «Все успехи в кинематографе
были связаны с Владимиром Путиным».И сие, без сомнения, верно. Так же как успехи в спорте, медицине, воздухоплавании, строительстве, живописи, балете и ряде других сфер.
Затем на трибуне появился сам виновник торжества.
Я мог наблюдать этот великий момент лишь на экране «ящика», но признаюсь, он меня растрогал. (Не «ящик», а момент)
Кого мы видели с тобой, братец? Кого мы видели? Толстопузика Никиту Сергеевича? Ведомого под ручки Леонида Ильича? Генсека Черненко?
Помнишь Черненко? Нет?.. Ну, хоть байку помнишь: «Террорист подошел к Черненко и выстрелил в упор… Черненко упал… Упор — тоже». Милые шуточки периода «гонки на лафетах».
Но дожил-таки твой братец, дожил. Сподобился увидеть лидера нации, шагающего по ковровой дорожке четким шагом офицера лейб-гвардии, отмахивая шаг правой рукой, чуть отстранив левую, будто придерживая саблю. Подтянут, строг, неулыбчив, походка тверда…
Вот написал, закрыл на секунду глаза, и сразу вспомнилось:
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат…»
Дворец спорта, быть может, и не тянул на тот, булгаковский, однако явление лидера народу было подготовлено не хуже. И картина, что мог он лицезреть, шагая по ковровой дорожке, отличалась, полагаю, не сильно.
«То пространство, которое он только что прошел, то есть пространство от дворцовой стены до помоста, было пусто, но зато впереди себя Пилат площади уже не увидел; ее съела толпа. Она залила бы и самый помост, и то очищенное пространство, если бы тройной ряд себастийских солдат по левую руку Пилата и солдат итурейской вспомогательной когорты по правую; не держал ее…»
Себастийских солдат не было, врать не стану. И вспомогательной когорты не наблюдалось. Даже скромные ребята из Службы охраны в костюмах при галстуках не слишком выделялись в толпе. Зато сами ликующие… Зато сотни флажков и огромных флагов… Зато десятки аккуратно выписанных плакатов и плакатиков… Зато волны, одинаковых шарфиков над толпой…
«Лишь только белый плащ с багряной подбивкой возник в высоте на каменном утесе над краем человеческого моря, Пилату в уши ударила звуковая волна: “Га-а-а…” Она началась негромко, зародившись где-то вдали у гипподрома, потом стала громоподобной и, продержавшись несколько секунд, начала спадать. “Увидели меня”, подумал прокуратор…»
Не могу сказать, что распирает от желания проникнуть в мысли героя этого действа, но всё ж интересно, какие ассоциации родятся в такие минуты?
А может, и не было никаких ассоциаций? Просто вспомнились тихий Дрезден, кружечка пива в уютном кафе, скромные планы — год прослужить, два, три, еще одна звездочка на погонах, а дальше — кто знает?
Или не вспоминал ничего, просто оглядывал зал, отмечая по старой привычке то там, то здесь напряженные лица, сканирующие глазами толпу.
Или глядел молча на флажки с транспарантами, ожидая, пока стихнет запланированный восторг. Глядел, вспоминая фразу: «Что ни строим, выходит КПСС».
Но скорее всего, ни о чем не думал, ничего не разглядывал, а повторял мысленно текст — первые слова, что предстоит бросить туда, где смолкал восторженный гул.
Для начала, естественно, следовало рассказать об успехах.
Поведал, подчеркнул, выделил, подытожил. Улыбнулся, выждал аплодисменты…
После чего надлежало упомянуть недостатки. Таковых насчитал немного, разве что: « Медленнее, чем хотелось бы, отступает коррупция».
(Не возьму на себя смелость править, но, быть может, тут вышла оговорочка. Хотел, наверное, сказать « быстрее, чем ожидалось, наступает».)