Восторг
Шрифт:
К сожалению, ей казалось, что с ним все обстояло иначе, и хотелось, чтобы был способ заставить его расслабиться. Но, похоже, это еще одна вещь, которая работала только в одну сторону.
– Матиас?
– Да?
«Я люблю тебя» – закончила она мысленно. «Люблю, даже если это не имеет смысла».
– После своего отъезда ты когда-нибудь вернешься?
– Я не хочу тебе лгать, – хрипло сказал он.
– Тогда, думаю, тебе лучше не отвечать.
Матиас повернулся к ней и, уткнувшись лицом в волосы, поцеловал ее.
– Я не оставлю тебя в неопределенности.
О, но ведь это не так.
До конца своей жизни.
Потери – полный отстой, подумала она. А говорят, что с возрастом, наряду с другими развиваемыми умениями, в этом ты тоже становишься лучше, хочешь того или нет.
Вместо этого они, по-видимому, оказывались на вершине списка вещей, которые судьба вынуждает оставить позади: из-за того, что он исчезнет из ее жизни словно автомобиль, выезжающий с обочины тротуара, она чувствовала себя так, будто ее отец умер только вчера.
Мэлс передвинула руки, чтобы тоже обнять его. И, разумеется, как только она коснулась его тела, он замер… и к черту. Он позволит ей касаться его каким-то образом.
Несмотря на то, что Матиас был травмирован, кожа его изборождена шрамами… для нее он прекрасен.
– Знаешь, я теперь не смогу взглянуть на других мужчин, – сказала Мэлс.
– Только если ты предпочитаешь парней в стиле Франкенштейна… – резко засмеялся он.
– Прекрати, – дернула Мэлс головой. – Просто… прекрати. Ты не можешь запретить мне быть к тебе неравнодушной, и придется смириться с тем, что я хочу прикасаться к тебе. Все ясно?
В тусклом свете, лившемся из ванной, Матиас начал улыбаться, но затем потерял это выражение, когда чуждые эмоции проникли в черты его лица.
– Ты ангел, ты же знаешь? – спросил он низким голосом.
Мэлс закатила глаза и вновь положила голову ему на грудь.
– Едва ли. Ты еще не слышал, как я ругаюсь?
– Кто сказал, что у ангелов не может быть рта сапожника?
– Ни за что.
– И когда же ты встречалась с одним из них?
По какой-то глупой причине, перед глазами возник образ Джима Херона и то, как он встал на пути того потолка.
Если бы он не показался в тот самый момент, она бы умерла.
– Вообще-то, ты, может, и прав, – сказала она, вздрогнув. – Я представляю, как бы они вели себя здесь… действительно представляю.
Глава 31
– Пабло, ты надо мной смеешься? – Женщина подскочила в кресле. – Это… блонд.
По интонации ее визгливого голоса казалось, что он вывалил груду мусора на ее корону. А не покрасил вульгарно-красные волосы в желтый, который отлично подходил к ее химически пилингованной коже.
Честно говоря, Девина чувствовала себя слегка оскорбленной. Эта хрень была сексуальной.
Смотря глазами Пабло, демон положила руки на бедра с мыслью, что ей не судьба работать в индустрии сервиса. Вот ведь заноза. В. Заднице. Сучка опоздала на назначенную встречу на полчаса, запросила газированную воду – будто она приперлась в гребаный ресторан? – а потом начала ныть на температуру воды в раковине.
А сейчас вот такие заявления.
– Думаю, цвет тебе придется по вкусу, когда ты их высушишь.
Голос,
которым говорила Девина, был плавным и с легким акцентом, ни капли не похожим на североамериканский. Но с другой стороны, Пабло сотворил самого себя, человек, который, как и она, предпочел приукрасить красивой одеждой свою внешность, манеру говорить и то, откуда он был родом.На самом деле, он из Джерси[106].
Девина загуглила инфу по парню за его рабочим столом, пока волосы окрашивались на этой голове… потому что больше было нечем заняться… и, видит Бог, разговора с клиенткой было достаточно, чтобы Пабло захотел застрелиться.
Может, ей следовало оставить пару помощников? Нет, с ними бы тоже пришлось повозиться.
– Давай я поработаю над ними, – сказала она ртом Пабло, запустив мужские руки в длинные, влажные локоны. – Я поработаю над ними. Вот увидишь.
Клиентка завела свою шарманку, напоминая Девине какую-то ненормальную из «Марафона Брайдзилл»[107], который она видела по «WE TV»[108]… и также причину, по которой она никогда не будет лесбиянкой. Легче мириться с Джимом Хероном, с размахивающим членом и своей предательской натурой, чем с этой безжалостной, высасывающей все жилы, пакостливой мелодрамой:
– … блаблабла! Бла-бла! Бла бла бла блаблаблабла бла бла…
Болтовня продолжалась какое-то время, но как это бывает со всеми потопами, дерьмо наконец прекратилось. – Прекрасно, – сказала сучка. – Но в твоих интересах, чтобы мне это понравилось.
Девина улыбнулась губами стилиста и взяла расческу с феном. Теми же размашистыми, ровными движениями, которыми она укладывала свою прическу, Девина принялась выпрямлять полу-волнистую копну. Работая, она вспоминала, как месяц назад пришла сюда в назначенное время… в конце концов, Пабло был лучшим в городе… только чтобы эта богомерзкая женщина встряла вне очереди, истеря по поводу сделанной стрижки. Пабло уступил крику только потому, что не было иного выбора, усадил ее в своё кресло, смочил волосы из бутылки со спреем и достал ножницы.
Девина прождала почти час, и все из-за меньше, чем одной шестнадцатой дюйма[109], убранной с концов.
Будто сука укладывала свои волосы с утра при помощи рулетки.
Порой карма на самом деле возвращается, чтобы ухватить тебя за задницу.
Потребовалась вечность, чтобы высушить настоящие волосы и накладные пряди, но Девина не беспокоилась о непрошенных гостях: она заперла переднюю дверь салона, и оттуда невозможно ничего увидеть. К тому же, расположение в укромном месте играло в ее пользу. Пабло обустроился в роскошной части города, на улице, заполненной магазинами, продающими французское постельное белье, английские канцтовары и итальянскую обувь.
Это – земли жен из загородных клубов, и значит, все остальные магазины кроме этого салона закрываются в шесть.
В общем и целом, женщины-роботы должны зарабатывать на свое содержание, когда мужья возвращаются с работы.
На этой ноте, у Девины возникло предчувствие, что цыпочка в кресле была чьей-то второй женой. Не считая искусственных сисек, ботокса и излишней худобы, она была плоским, нервным подобием женщины… такое случается, когда ты любишь вещи, которые не можешь позволить, и чтобы получить их, тебе приходиться продать себя старперу.