Вор времени
Шрифт:
Так с чего же начать?
Лобсанг многое узнал. К примеру, то, что у каждой комнаты есть, по крайней мере, четыре угла. И то, что метельщики приступают к работе, когда небо становится настолько светлым, чтобы можно было разглядеть пыль, и продолжают работать до самого заката.
Как учитель, Лю-Цзе был достаточно добр к нему. Всегда обращал его внимание на те места, которые Лобсанг пропустил.
Пережив свой первоначальный гнев, а потом насмешки бывших одноклассников, Лобсанг начал находить определенную
…Пока что-то не щелкнуло у него в голове — так громко, что щелчок как будто прозвучал наяву. Тогда-то он и решил, что с него довольно. Закончив подметать свою часть коридора, он подошел к Лю-Цзе, сонно перемещавшемуся с метлой по террасе.
— Эй, метельщик?
— Да, отрок?
— Что ты пытаешься мне внушить?
— Прошу прощения?
— Я вовсе не собирался становиться… метельщиком! Ты ведь сам Лю-Цзе! Я хотел стать учеником… как бы героя!
— Правда? — Лю-Цзе поскреб свою бороденку. — Ну и ну. Вот проклятье. Кажется, я понимаю, в чем проблема. Нужно ж было раньше сказать… Почему же ты молчал? Я ведь больше не занимаюсь подобными вещами.
— Не занимаешься?
— Все эти игры с историей, беготня, людские треволнения… Не хочу. Честно говоря, я и не был никогда уверен, что именно этим мы должны заниматься. Лично меня вполне устраивает работа метельщика. Есть что-то… настоящее в добротных чистых полах.
— Это испытание, да? — холодно осведомился Лобсанг.
— Конечно.
— В смысле, я-то знаю, как оно все делается. Учитель заставляет ученика выполнять самую грязную работу, а потом оказывается, что на самом деле ученик получил драгоценные знания… Но мне кажется, что я никаких знаний не получил и ничего не узнал. За исключением того, что люди, как правило, весьма неаккуратны и бесцеремонны.
— Тем не менее неплохой урок, — ответил Лю-Цзе. — Разве не написано: «Тяжелая работа еще никому не вредила»?
— И где это все написано, а, Лю-Цзе?! — рявкнул окончательно выведенный из себя Лобсанг.
Метельщик мгновенно повеселел.
— А, — молвил он. — Кажется, ученик готов к учебе. Что ж, если ты не хочешь познать Путь Метельщика, быть может, тебя устроит Путь госпожи Космопилит?
— Кого?
— Мы отлично все подмели. Пойдем-ка в сад. Ибо разве не написано: «Бывать на свежем воздухе весьма пользительно для здоровья»?
— Что, правда так и написано? — уточнил совершенно сбитый с толку Лобсанг.
Лю-Цзе достал из кармана маленький потрепанный блокнот.
— Вот здесь. Написано, — сказал он. — Уж я-то знаю.
Лю-Цзе терпеливо устанавливал крошечное зеркальце так, чтобы лучи солнца лучше освещали горы-бонсай. Он что-то едва слышно напевал.
Лобсанг сидел, скрестив ноги, на каменных плитах и осторожно перелистывал страницы древнего блокнота, испещренные выцветшими чернильными надписями. «Путь госпожи Космопилит».
— Ну как? — спросил Лю-Цзе.
— В этом Пути есть ответы почти на все вопросы, да?
— Да.
— В таком случае… — Лобсанг кивнул на крошечный, слабо курившийся вулкан. — Почему он работает? Он же стоит на блюдце!
Лю-Цзе уставился прямо перед собой и зашевелил
губами.— Кажется, страница семьдесят шесть, — сообщил он.
Лобсанг открыл нужную страницу.
— Потому, — прочел он.
— Хороший ответ, — сказал Лю-Цзе, осторожно гладя крошечный отрог кисточкой из верблюжьей шерсти.
— Просто «потому»? Без каких-либо объяснений?
— Объяснений? А как можно объяснить существование горы? Пройдут годы, и ты узнаешь, что все ответы в итоге сводятся к простому «потому».
Лобсанг ничего не ответил. С «Книгой Пути» у него возникли определенные проблемы. Ему хотелось сказать примерно следующее: «Лю-Цзе, все написанное здесь похоже на высказывания какой-то старухи. Старухи примерно такое обычно и говорят. Ну что это за коан: "Не ковыряй, будет только хуже"? Или: "Если съешь все, у тебя будут кудрявые волосы"? Или: "Все приходит к тому, кто умеет ждать"? Такие изречения обычно вылетают из страшдественских хлопушек!»
— Правда? — спросил Лю-Цзе, не отрывая взгляда от горы.
— Я ничего не говорил.
— О, значит, мне показалось. Скучаешь по Анк-Морпорку?
— Да. Там меня не заставляли подметать полы.
— Ты был хорошим вором?
— Я был фантастически хорошим вором.
Ветер принес аромат цветов вишни. «Как приятно было бы, — подумал Лю-Цзе, — хотя бы разок поесть спелых вишен».
— Мне приходилось бывать в Анк-Морпорке, — сообщил он, выпрямившись и переходя к следующей горе. — Ты видел людей, что иногда приходят сюда?
— Да, — ответил Лобсанг. — Все смеются над ними.
— Правда? — Лю-Цзе удивленно поднял бровь. — Пусть даже они прошли тысячи и тысячи миль в поисках истины?
— Но разве Когд не говорил, что если истина существует где-либо, значит, она существует везде? — пожал плечами Лобсанг.
— Молодец. Я вижу, кое-чему ты уже научился. А вот мне некогда казалось, — как и почти всем, кстати, — что мудрость можно обрести только вдали от дома. Поэтому я отправился в Анк-Морпорк. Все стремились попасть туда, вот и я направился в этот город.
— В поисках просветления?
— О нет. Мудрец не ищет просветления, он ждет, когда оно само снизойдет на него. Я стал ждать, а потом вдруг подумал: будет ведь куда интереснее отправиться на поиски недоумения, — сказал Лю-Цзе. — В конце концов, просветление начинается именно там, где кончается недоумение. И я действительно обрел недоумение. А вместе с ним определенное просветление. Я провел в городе всего пять минут, когда группа людей в темном переулке попыталась просветить меня, сколь малым я на самом деле обладаю. Это был весьма ценный урок о тщете всего сущего.
— Но почему именно Анк-Морпорк? — спросил Лобсанг.
— Загляни в конец книги, — посоветовал Лю-Цзе.
Лобсанг обнаружил пожелтевший, рассыпающийся в руках клочок бумаги. Развернул его.
— Это же страница из «Ещегодника», — узнал юноша. — Он весьма популярен в Анк-Морпорке.
— Да. Его оставил здесь, в монастыре, некий искатель мудрости.
— Э… Тут напечатаны только фазы луны.
— Переверни страницу, — велел метельщик.
Лобсанг перевернул ее.
— А на этой стороне реклама Гильдии Купцов, — удивился он. — «В Анк-Морпорке есть все!» — Он посмотрел на улыбавшегося Лю-Цзе. — И ты… ты подумал, что…