Волшебник Ришикеша
Шрифт:
День закончился. Лена подставила ножницы под струю воды. Завтра, завтра… Все будет завтра. Бесчисленное множество локонов съежится под натиском металла.
Впереди была ночь. Искусственных вздохов и разрезанных надежд…
5
Девочка-манго
Вентиляторы лениво кружились над головой. Свами и Витя вышли на улицу, оставляя лишь двери, покачивающиеся, будто маятник. Таня чистила последний манго, медленно и неторопливо, втягивая его кисловатый резкий запах. Сок тек по ее тонким пальцам, короткие светлые волосы были взъерошены, от напряжения и удовольствия они стали мокрыми у корней.
— Таня, посмотри какой там парень, у стойки. Тебе его надо сфотографировать.
— Сейчас, сейчас… — Нож вонзился в мякоть,
— Вон тот, с дредами.
— Действительно… В нем что-то есть… Странно, что ты показала его именно мне…
— Почему?
В мокрых руках замер плод с выпирающим бугром черной косточки.
— Он напомнил мне одного человека, из детства…
— Расскажи.
— Да в общем, ничего интересного. Так…
— Давай… А потом пойдем купим еще манго.
— Издеваешься надо мной…
Косточка соскользнула в тарелку. В полумраке черты смуглого лица незнакомца заострились. Он мог быть кем угодно…
«Мне тогда было девять лет, почти десять. В моей взрослой жизни этот случай напрочь стерся из памяти, но сейчас все вернулось. Мы с братом отдыхали в летнем лагере в Польше, где-то под Варшавой на берегу широкой бурной реки. Он жил в корпусе для мальчиков, а я, естественно, в противоположном, с тремя девочками в комнате. Лето было теплым, но ветреным. Часто налетали тучи, ветви, покрытые густой листвой, склонялись в предвкушении дождя, как вдруг новый порыв разгонял их, взметая мои выгоревшие волосы.
Лагерь состоял из нескольких корпусов. И, как ни странно, располагались они на разных берегах. Завтрак, обед, любое желание утолить голод вынуждали нас идти через огромный мост. Мы собирались в группы, идти без взрослых строго, настрого запрещалось. Столовая находилась в огромном светлом помещении с окнами до пола, сквозь которые любил врываться ветер. Помню наш первый обед: мы сидим вместе с братом, уставшие после дороги, я ем творожную запеканку и пью густой красный кисель. Вообще, у меня такое ощущение, что все, что я пила там, было красного цвета, даже вода. Брат достает из кармана вкладыши от жвачек, заботливо расправляет их и рассматривает. И тут я замечаю его. Он стоит в дверях, очень высокий, худощавый, длинные прямые светлые волосы забраны в хвост, глаза настолько яркие, что, несмотря на расстояние, меня пронизывает их голубизна. Я не могу оторвать от него взгляд, потому что он смотрит на меня. Сначала я неуверенна, оглядываюсь по сторонам, с губ слетает нервный смешок, но постепенно сомнения рассеиваются. Мне немножко страшно, щеки начинают гореть.
Это происходит каждый раз, когда я бываю в столовой. Ясно, он студент, подрабатывающий здесь во время каникул. Ему лет восемнадцать, двадцать. Мне кажется он взрослым, даже старым. Он непохож ни на кого из моих знакомых, он странный, слишком красивый. Носит тарелки с достоинством, будто рыцарь свой меч.
Я постоянно катаюсь на качелях с подружками, учусь красить ногти, по ночам мажем друг друга зубной пастой. Повсюду нас сопровождает ветер, усиливающийся при приближении к реке. Еще участвую в конкурсах, которые придумывают разленившиеся воспитательницы. Например, конкурс красоты.
В тот день я надела белое шелковое платье с кружевными оборками, которое мне сшила мама. В то время оно казалось мне верхом совершенства, мне нравилось дотрагиваться до мягкой ткани, она скользила по кончикам пальцев, поднимая необузданный восторг в моей душе. В самый раз для конкурса, который должен был состояться сразу после ужина.
Ела я мало, чтобы не выпирал живот, но меня мучила жажда. Я приподнялась, потянулась за кружкой с компотом из крыжовника и клубники и готова была вернуться на свое место… Стула не оказалось, я упала навзничь, красная жидкость мгновенно поплыла по белой ткани. Раздался глупый смех толстого подростка, сидевшего рядом. Я только успела подняться, а он уже был здесь. Его глаза сияли от гнева, резким движением он схватил моего обидчика, подтащил к открытому окну и вышвырнул его, будто тряпку. Это был первый этаж, но во мне осталось ощущение, что произошло убийство. Он убил его в моих глазах. Я переоделась и заняла второе место на конкурсе, первое досталось пятнадцатилетней
девушке. А еще узнала его имя — Михаэль.Мы съездили на экскурсию в Варшаву. Больше всего меня поразило обилие игрушечных магазинов, их красочные витрины. Когда мы вернулись, уставшая, я легла на кровать, продолжая мечтать о куклах в воздушных розовых платьях. Пани Мартина позвала всех девочек, чтобы вместе идти через реку в кружок вязания. Уже тогда я испытывала неприязнь к иголкам и ниткам, да тут еще воспоминания о Барби…
— У меня очень болит голова, я останусь.
В ответ я получила сочувствующую улыбку и полную тишину, внезапно окружившую меня. Я пыталась уснуть, ворочалась, взбивала подушку, тоска все больше наполняла голову. Наконец, я решила догнать их. Надела синее платье в мелкую белую крапинку, расчесала волосы и бросилась к мосту.
Никогда дорога не казалась мне такой длинной. Подо мной перекатывалась река: журчала, бурлила, ее протяжную песню подхватывал ветер. Вокруг не было ни души. Я сто раз пожалела, что пошла одна, и отчаянно хотела вернуться. Но было слишком поздно — обратная дорога была теперь намного длиннее. Мои шаги становились быстрее, постепенно превращаясь в бег.
Мост остался позади. Можно было расслабиться. Нужно только найти тот самый корпус.
Он возник из пустоты. Высокий, волосы, как обычно, забраны в хвост. Он произнес несколько слов, но смысл ускользнул от меня, хотя в то время я немного знала польский. Голубые глаза впились в мое лицо. Он повторил. Я рассеянно пожала плечами. Внезапно он схватил меня за руку, увлекая за собой. Я сопротивлялась, кажется, пыталась закричать. Он ускорил шаг. Влажные холодные ладони цеплялись за мои запястья, причиняя боль. Он свернул с дорожки и теперь тащил меня сквозь кусты, босоножки застревали в густой траве. С каждой секундой страх становился все сильнее, как и его руки. Я пыталась вырвать ладони, ударить его, укусить. Вспышка ярости сделала меня сильной, мне почти удалось освободиться, как вдруг он отпустил меня. От неожиданности я упала навзничь. Задыхаясь от недавней борьбы, Михаэль протянул мне руку, чтобы помочь встать. Но я не желала принимать его помощь и продолжала лежать на прохладной земле.
Его силуэт возвышался надо мной на голубом фоне неба, прерываемого тяжелыми облаками. Солнце струилось сквозь высокие кроны деревьев. Неуместный покой разлился по-моему телу и еще нечто сладкое, недоступное моему пониманию. Он опустился на колени и начал говорить, речь была то плавной и глубокой, то хриплой и прерывистой. Я продолжала лежать, меня несли потоки слов, убаюкивая, словно колыбельная. Время изменило свой темп, оно стало чем-то эфемерным, плавным…
— Привет! — раздался звонкий хохот Иры, моей соседки по комнате. — Чем это вы тут занимаетесь?
Я поднялась, отряхивая платье и поправляя волосы.
— Я упала… А тут он… не пойму, что он тараторит.
Михаэль встал и подошел ко мне так близко, что пришлось запрокинуть голову. Смятение в его глазах превратилось в спокойствие или безнадежность. Голос вырвался из приоткрытых губ. „Так выглядят ангелы…“ — мелькнуло у меня в голове. Рядом снова вспыхнул смех.
— Он говорит, что любит тебя… Серьезно!
— Дурочка!
Я хотела еще раз взглянуть в его лицо, но оно было навсегда сокрыто от меня деревьями, светом, пробивающимся сквозь тучи, и временем.
Больше я не видела его. Ни в столовой, ни в любом другом корпусе или парке. Он исчез, оставляя лишь бурную реку и воспоминание об ангеле, которое тоже скоро исчезло, растворилось в приближающейся осени».
— Все болтаете. Может, пойдем прогуляемся? — Вопросительный, зовущий взгляд Дена.
— Почему бы нет. Тань, ты с нами?
— Нет. Поднимусь на второй этаж, там есть Интернет.
— Соскучилась по цивилизации? Ладно, до скорого.
Руки были все еще влажные. Ладони прилипали к перилам, замедляя ее шаг по крутым ступенькам. В мутном окне отражалась улица. Неплохой кадр, но снимать совсем не хотелось… Она села перед компьютером, устремляя взгляд над монитором, в плохо освещенный узкий коридор. «Пожалуйста, пожалуйста…» В ответ на ее слова послышался скрип, дверь одного из номеров отворилась… Высокий, широкие плечи, прикрытые рваной рыжей футболкой, и глаза — голубые и чистые… Таня резко поднялась, тело подалось вперед, готовое броситься к нему. Он прошел мимо, не повернув головы…