Волчья ночь
Шрифт:
— Как же он навлек беду? — удивился Питер. — Тем, что заговорил с этой… как вы сказали, смертницей?
— У оборотней случается такое, — старик сплюнул на землю и почесал подбородок. — Время от времени среди ихних баб рождается проклятая. По их поверьям она приносит беду, вот они и изгоняют ее. Ну, может еще что там делают, нам-то откуда такие подробности знать? А потом пускаются по следу, чтобы, значит, довести дело до конца.
— И убивают?
— Ага, — старик снова сплюнул, — твари они твари и есть. Охотятся они на нее. А коли поймают, то только ошметки в стороны летят — живую рвут на мелкие кусочки. И ее и всех, кто хоть как-то к ней приближался. Это-то они по запаху чуют. Вот потому-то и не помог ей никто,
Питер тряхнул волосами, отгоняя непрошеные воспоминания. Восемнадцать лет он пытался искоренить их из своей памяти. Вырвать с корнем и больше не возвращаться к ним. И вот теперь, они вернулись.
— Эбби, — прошептал он, ероша волосы пальцами. Тряхнул головой, с силой потянул за темные пряди в надежде, что эта боль хоть немного усмирит ту, другую, от которой на части рвется сердце. — Эбби! — почти простонал Питер. — За что? За что мне все это?
Ответов не было. Как не было и разумных мыслей. Питер не знал, что делать. Он не мог даже представить, что его жена, его Эбби… А что, если и за ней придут так же, как и за той незнакомкой, что однажды на рассвете вошла в их деревню? Если и на нее станут охотиться, загонять… ее будут рвать на части…
Первым порывом было бежать. Схватить в охапку жену, все деньги, что есть в наличии, и бежать подальше от Барглина, от этой страны… пересечь океан… запутать следы…
Питер даже дернулся было в сторону двери, да вовремя спохватился. Разум все же вернулся к нему. А следующая мысль, заставила посмотреть на ситуацию под другим углом…
А что если Эбби не проклятая? Если она… она…
ГЛАВА 20
Эбби стояла напротив зеркала и восхищенно рассматривала собственное отражение.
— Хороша! — она покрутилась в одну сторону, в другую, глядя на то, как пышная юбка то взлетает в воздух, то ложится вокруг ног красивыми складками. — Просто невозможно хороша! — резюмировала Эбби, улыбаясь собственному отражению.
Утренняя вспышка уже была забыта, как страшный сон. Настроение улучшилось настолько, что даже тот факт, что именно сегодня вечером состоится маскарад, в честь именин мисс Амалии Гроуди нисколько не расстраивал.
А то, что видела Эбби в зеркале, так и вовсе нравилось ей до безумия. Совершенно новое платье из тяжелого бархата винного цвета, пошитое еще в столице, но так ни разу и не одетое до сегодняшнего вечера выглядело умопомрачительно дорого. Высокая прическа, в которой мерцали маленькие брильянты, удивительно шла Эбби, а кокетливый завиток, спадающий на мраморно-белую шею, придавал ей чуточку легкомысленности. Драгоценности вот тоже были выше всяких похвал. Брильянты. Крупные камни чистейшей воды и великолепной огранки, в обрамлении более мелких выглядели по-королевски. Нет, еще дороже. Этот гарнитур подарил Питер на свадьбу. Даже в столице ни одна дама не могла похвастаться такой изысканной красотой, что уж говорить про Барглин.
— Со мной никто не сравнится, — уверенно кивнула Эбби. — И эта курица Гроуди — тем более. Я совершенна. Я красива, молода и элегантна. Во всем моем облике чувствуется порода и поистине королевская стать. Куда там провинциальной дурочке, пусть даже красивой и богатой? Барглину следует признать, что здесь появилась новая королева. Достойная.
Дверь в спальню распахнулась, явив Питера.
Эбби слегка прищурилась, разглядывая супруга в зеркале. В глазах ее появилось удовлетворение. Питер не вошел в спальню, он замер на пороге и, кажется, даже не дышал. Смотрел на Эбби, и в глазах его появилось такое чувство, которое с простым восхищением даже и сравнивать преступно. Это было… обожание. В понимании Эбби, таким взглядом взирали на богиню или народную святыню.
— Ты готова, —
наконец-то супруг пришел в себя и даже попытался улыбнуться. — Идем?Эбби только царственно кивнула и развернулась к Питеру. Юбки взметнулись в воздух и красивым веером опали к ногам — ей нравилось это. Нравилось, как мерцал дорогой бархат в свете свечей, как переливались чистейшей воды брильянты на шее и в ушах, нравилось, как влажно блестели глаза, не уступающие в этом блеске самым дорогим камням. Эбби была великолепна и прекрасно знала об этом.
По пути она подхватила шубку и, приблизившись к супругу, протянула ее ему. Повернулась, позволяя помочь ей с меховым одеянием, подал руку.
По лестнице они спускались в молчании. Питер был предупредителен, но разговаривать не торопился, и Эбби даже немного расстроилась из-за отсутствия комплиментов. Совсем чуть-чуть впрочем, вовремя вспомнив о том, что иной раз взгляд может быть красноречивее слов. А Питер смотрел на нее так… так, что дух захватывало.
Особняк градоправителя светился тысячами огней. У подъезда толпились экипажи, по лестнице неторопливо текла вереница приглашенных. Внутри было тепло и многолюдно. Дамы благоухали духами и сверкали драгоценностями, пестрое море их нарядов разбавлялось темными фигурами мужчин. И все были в масках.
Эбби улыбнулась собственному отражению в начищенной до блеска поверхности и тоже опустила на глаза черную кружевную полумаску. Она прекрасно знала, что эта маленькая деталь лишь только добавляет ей лоска. Да и потом, Барглин — это не столица, здесь все друг друга знают, а маска… это лишь дань традиции, только и всего.
Мисс Гроуди тоже принарядилась и, пожалуй, если бы на ее месте была совершенно другая девушка, Эбби бы даже восхитилась и кроем нежно-розового платья, украшенного белоснежным тончайшим кружевом, и серебряной вышивкой, что струилась по корсажу и подолу, и кокетливой прической, которая необычайно шла Амалии. Но так было бы, будь на месте дочери градоправителя кто-нибудь другой.
А тут… Эбби принялась мстительно подмечать мельчайшие детали, что незаметно, но портили общее впечатление. Платье делало фигуру мисс Гроуди чуть более пышной, что вполне могло бы пойти одной из мисс Ларентайн, которые отличались излишней худощавостью, но не девушке, чей бюст и без кружев выглядел довольно внушительно. А цвет… Эбби выбрала бы розовый на пару тонов темнее, чтобы выгоднее оттенить кожу и жемчуг, который в несколько рядов обвивал шею. Кудряшки и вовсе стоило заменить на локоны, так шея казалась бы чуть длиннее.
Но стоит признать, что для Барглина мисс Гроуди выглядела вполне достойно, а вот для столицы…
В столице она показалась бы пастушкой, нарядившейся на бал. Хотя, стоит отметить, что осанка у именинницы была поистине королевской, а улыбка завораживающей.
— Ах, мистер Барроу, — прощебетала Амалия, когда они с Питером приблизились, чтобы по традиции поздравить именинницу, — я так рада видеть вас на моем празднике. Вы всегда желанный гость в нашем доме и даже папенька подтвердит это. — Она улыбалась так широко, что в какой-то момент Эбби захотелось схватить с подноса, проплывающего мимо слуги бокал с красным вином и плеснуть нахальной девице в лицо. — Миссис Барроу, — наконец-то обратила свой взор на Эбби Амалия, — сегодня вы необычайно восхитительны.
— Ну что вы, мисс Гроуди, — улыбка Эбби была дружелюбной, а тон вежливым донельзя, — мое положение таково, что я всегда восхитительна, — она сделала ударение на слове «всегда».
Губы Амалии дрогнули, но она все же смогла удержать улыбку.
— Какое чудесное ожерелье, — не обращая внимания на опасный блеск глаз соперницы, продолжала Эбби. — Жемчуг — это так мило и невинно. Самое подходящее украшения для юной девушки не связанной брачными обязательствами.
Укол достиг цели — это Эбби поняла по тому, как сузились глаза под белой кожаной полумаской.